Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Журнал "Юность"

Война нервов

Арменак Алачачан
Мастер спорта

Два случая. И тот и другой связаны со спортом. О первом я прочитал в журнале «Огонек», второй произошел на моих глазах.
Итак, Чили, Арика, 1962 год. Перед началом очередной встречи на первенство мира наша футбольная команда выстроилась на поле. «Я попробовал заговорить с соседями,— рассказывает Виктор Понедельник.— Слева от меня стоял Воронин, в ответ он лишь улыбнулся какой-то неестественной улыбкой», Другой игрок, Дубинский, не нашел в себе сил даже улыбнуться...
Второй случай. СССР, Каунас, 1960 год. Через час начнется матч баскетбольных команд рижских и московских армейцев. Победитель станет чемпионом страны. Баскетболисты — и мы (а я играю в команде москвичей) и рижане — едем на стадион вместе. В автобусе тишина: нервы напряжены. И вдруг в этой тишине раздается голос Александра Гомельского — тренера наших противников: «Что, Майга (так дружески зовут капитана рижского СКА Майгониса Валдманиса), мы у них сегодня очков двадцать выиграем?..» Никто не произнес им слова в ответ на эту фразу.
Мы, москвичи, молча вышли из автобуса, молча вошли в свою раздевалку. И тут, когда дверь за последним из нас захлопнулась, всех словно вдруг прорвало. Пусть простит меня уважаемый заслуженный тренер, но в те несколько предыгровых минут ему, должно быть, как говорится, «икалось» беспрерывно. «20 очков! Да мы им покажем такие 20 очков!..» Нервное перенапряжение будто рукой сняло. Мы вышли на площадку злые и веселые. Мы играли легко и здорово. И каждый раз, когда мяч влетал в корзину рижан, мне казалось, я слышу, как ребята мысленно приговаривают: «Вот тебе 20 очков!» В этой встрече, словно назло Гомельскому, мы выиграли у рижан с преимуществом в 21 очко.
Да, тогда, перед началом матча, я, как и другие мои одноклубники, был ужасно зол на Гомельского. Впрочем, спустя некоторое время я понял: мы должны благодарить тренера наших противников. Его слова зарядили нас тон порцией «динамита», которой нам так не хватало перед встречей с самым грозным своим противником...
Вы, конечно уже догадались, что оба эти эпизода — чилийский и каунасский — роднит не только их общая принадлежность к спорту. У обоих есть еще одна объединяющая черта. Я бы назвал ее «психологическим подтекст» матча.
Принято считать, что успех в спорте «стоит на четырех китах»: физической, технической, тактической и теоретической подготовке. Это аксиома. Ну а когда физическая, техническая, тактическая и теоретическая подготовка противников примерно равна? Тогда на весы борьбы должна быть брошена какая-то пятая величина. Величина, которая еще недавно не была обозначена ни в одном задачнике спортивных уравнении.
А не слишком ли искусственно сплетена цепь рассуждений? Разве возможны случаи равенства этих четырех компонентов? Поверьте моему опыту: не только возможны, но даже становятся обычным, никого не удивляющим явлением. Все чаще и чаще спорт прекращается в войну не только мышц, но и нервов.
Ох, эти нервы! Как сложны, туманны и порой неисповедимы пути, которыми идет человек к нервному подъему или, наоборот, упадку. Опытный и хитрый тренер рижских баскетболистов, отлично икающий цену пятому «хиту», произнес свою роковую фразу в автобусе совсем не потому, что ему очень хотелось поговорить. Он обращался к своим ребятам, а метил в нас. Он рассчитывал вывести нас из равновесия. Он ошибся, ошибся потому, что психологическая сторона спорта самая коварная. Почва тут так зыбка, что часто не знаешь, где провалишься, а где устоишь.
…Это было лет десять—двенадцать назад. Я работал в Ереване тренером юношеской баскетбольной команды. Как-то раз я пришел на очередную игру моих ребят в новой клетчатой рубашке. Ребята заметили обновку. Одни из них пошутил:
— Надо отметить новую рубашку тренера победой.
Матч мы и в самом деле выиграли. Не из-за рубашки, конечно. Потом победили еще раз — снова, когда я надел свою обновку. А затем, на следующую игру, я пришел в другой рубахе. И надо же такое совпадение: мы проиграли. Ребята после игры корили меня за то, что я забыл свой талисман. С тех пор я всегда появлялся на матчах своих питомцев в уже изрядно потрепанной «счастливой» рубашке.
Я понимаю, почему вы так скептически улыбаетесь, читая эти строчки. Конечно, смешно верить в какие-нибудь приметы. Но чтобы хорошо играть, надо быть в соответствующем психологическом настроении, надо верить в победу. Моя «счастливая» рубашка настраивала ребят на победный лад.
Вот откуда OHO! Знаменитая яшинская кепка, которую видели стадионы всех футбольных держав мира. Вот откуда они, потрепанные майки знаменитых спортсменов, майки, о которых написано столько фельетонов.
В психике каждого человека есть тончайшие нюансы. Каждый характер наделен чертами, отличающими его от других. И чтобы привести к матчу нервы игрока в порядок, чтобы дозы волнения и спокойствия, злости и веселья, возбуждения и рассудительности была отмерены к стартовому сигналу в нужных количествах, мало знать психологию вообще. Нужно знать еще характер и темперамент каждого спортсмена в отдельности.
Я, например, перед ответственными матчами изрядно волнуюсь. Правда, излишнее спокойствие тоже вредно (недаром К. С. Станиславский говорил, что плох артист, который не волнуется перед выходом на сцену), но и чрезмерная нервозность никогда не была союзником спортсмена. Надо как-то утихомирить разыгравшиеся нервы, И вот я начинаю припоминать все свои плюсы. Я стараюсь уговорить себя, что мне и сам Ян Круминьш нипочем. «Ну и что ж, что он выше меня на полметра,— говорю я себе.— Зато я вдвое быстрее бегаю, могу забросить мяч издалека, точнее пасую...» и вы, знаете, помогает! Другому, возможно, и не поможет, а мне помогает.
И еще. На самый последний час перед матчем я обязательно оставляю несколько каких-нибудь пустяковых, но необходимых дел. Суетные заботы рассеивают, отвлекают и снимают перенапряжение!
Но я человек опытный. Мне уже за тридцать, и я достаточно хорошо себя изучил. А спортсмену помоложе каково? Он-то далеко не всегда умеет привести себя в нужное состояние и часто пасует перед противником, хотя не уступает ему ни в технике, ни в тактике, ни в атлетизме. Вот тут-то и мог бы прийти на помощь спортсмену специалист, например, врач-психиатр.
Конечно, в какой-то мере врача-психиатра может заменить тренер. Так оно часто и случается. У нас, например, в команде на психологическую подготовку игроков к каждому матчу обращают очень серьезное внимание.
Было время, когда наш центровой Виктор Зубков, например, ужасно боялся играть против Круминьша. Перед всяким матчем с рижским СКА, за который выступает знаменитый великан, Виктор выглядел так, как выглядит пациент
на пороге кабинета зубного врача. Так, наш «центровой» проигрывал единоборство с рижанином еще до выхода на ноле. Знатоку баскетбола понятно и без комментариев: исход поединка великанов (рост Зубкова тоже превышает два метра) на девяносто процентов решает судьбу баскетбольного матча, а поскольку речь идет о матче армейцев Москвы н Рига, то чаще всего — и судьбу золотых медалей. Так что робость лидера нашего нападения обходилась нам слишком дорого. Надо было что-то придумать.
Разговор с Виктором начался дня за два до нашего очередного матча с рижанами. Наш тренер Евгении Алексеев и ребята по очереди то и дело словно невзначай заводили с Зубковым беседу о Круминьше. Мы вспоминали его медлительность, его не слишком умелые прыжки, его довольно быструю утомляемость. Потом разговор переходил к самому Зубкову, к его сообразительности, силе, великолепному «зубковскому крюку». Словом, мы «обрабатывали» нашего центрового, как ксендзы — Адама Козлевича. Только черноморские служители культа хотели заставить главного водителя «Антнлопы-гну» поверить в бога, мы же добивались от Зубкова, чтобы он поверил в себя.
Перед началом игры мы условились: я буду помогать Виктору «держать» большого Яна. На этот матч Виктор вышел более спокойным, чем обычно. А по мере того, как развивались события, он чувствовал себя все увереннее. Всякий раз, как нашему центровому предстояло вступить в непосредственный контакт с рижанином, я бросал своего «собственного подопечного» и бежал на помощь Зубкову и при этом всякий раз давал ему сигнал: «Зуб, я здесь!» Виктор и совсем успокоился. (Между прочим, во втором тайме я перестал приходить на помощь Зубкову, но по-прежнему кричал: «Зуб, я здесь»! И этого было достаточно!
Тот матч мы выиграли. А «персональный» матч Зубков — Круминьш закончился со счетом 27:10 в пользу Виктора. Кстати, именно в тот раз он навсегда излечился от робости перед рижским гигантом.
В истории с Зубковым мы, как видите, обошлись своими силами. Но команда-то состоит не только из Зубкова. Волнуются перед баскетбольным матчем все его будущие участники. Они излишне напряжены, взбудоражены и даже, бывает, растеряны. Тут одним тренерам не управиться. Не забывайте и о том, что чаще всего тренер не только воспитатель и методист, но еще и администратор, и завхоз, н... одним словом, тренер — это «прислуга за все».
И потом, хорошо, если тренер «на зубок» знает каждого. В клубной команде это еще возможно. А в сборной, куда пришли спортсмены из пяти-шести команд? Как быть в сборной? Вот я и ратую за врача-психиатра прежде всего для сборных.
Мне хочется поделиться некоторыми своими наблюдениями, связанными с психологией спорта и. думается, имеющими общее значение.
Вот поучительная история, которую я вычитал в одной книжке. Некоему канадскому спортсмену предложили сделать столько приседаний, сколько сможет. Он повторил упражнение 313 раз и заявил, что это предел его возможностей. Тогда врачи объяснили ему, что нормальный человек его возраста, занимающийся спортом, должен приседать в десять раз больше. На другой день канадец взялся за дело снова и присел 3 148 раз.
Меня не очень удивила эта история. Поставьте себя на место канадца. Вы понятия не имеете» много это или мало — 300 раз. Вы, возможно, считаете, что и 200 — тоже немало, а уж 300 — и вовсе мировой рекорд. Вы говорите себе: «Я совершил так много приседаний, что силы уже должны оставить меня. Наверно, надо заканчивать, а то как бы не подорвать здоровья». И чувствуете себя вконец усталым, сделавшим громадную работу, может быть, даже противоестественно огромную.
Между прочим, когда после первого тайма какого-нибудь особенно трудного матча я вдруг чувствую переутомление, я вспоминаю «ленивого» канадца, и это воспоминание всегда меня выручает. Но это к слову.
Чем лучше знает спортсмен анатомию и физиологию, чем больше известно ему о строении, функциях и возможностях человеческого организма, тем легче ему будет раскрыть эти возможности. В спорте наступили времена небывалых достижений. Овладеть ими может только человек культурный.
Помимо знаний, у спортсмена должен быть свой «бог» — тренер. Когда трудно, когда, кажется, надеяться уже не на что, мы, как за спасительную соломинку, хватаемся за мысль: «Есть всемогущий тренер, он знает, что делать, ему известна единственная тропинка, которая выведет нас к победе».
И пока тренер внешне тверд и спокоен, шансы не потеряны окончательно. Ибо команда психологически еще не разоружилась. Если же тренер перестал держать себя в руках, если он, что называется, «Потерял лицо» — нервничает, кричит на ребят, хватается за голову, протягивает руку к небу (поверьте мне: все эти жесты мною не выдуманы, я видел их на площадке),— значит, борьба закончена. Происходит крушение «богов», и надежда оставляет команду.
Наверное, число «психологических» рецептов бесконечно. Тут можно говорить и о том, что любая, даже мелкая ссора на площадку может губительно сказаться на настроении команды. И о том, что здоровые нервы не могут быть у человека, который плохо подготовлен физически. О том, что только тогда спортсмен выходит на поле в хорошем настроении, когда он не перетренирован, когда ему не противно смотреть на мяч. Но это, очевидно, всем известно не хуже, чем мне.
И все-таки об одной причине, разрушительно влияющей на психологическую подготовку спортсменов, я не могу не сказать в заключение. Я имею в виду страх. Страх перед разносом. Страх, что в случае проигрыша тебя выведут из сборной, переведут на скамейку запасных, отчислят из команды.
Когда спортсмен готовится к особенно ответственному выступлению, в котором, скажем, решается, быть ли ему чемпионом, получить ли медаль, побить ли рекорд, любители поговорить тут как тут. Происходят долгие объяснения: дескать, в твоих руках честь завода или республики, вот как много сделало для тебя общество, и ты, наконец, должен вернуть ему свой долг и так далее и тому подобное. А потом, если ты все-таки проиграл, начинаются собрания с участием председателя общества, директора завода, представителя спортсоюза. И все тебя стыдят и попрекают. И после этого ты уже просто не можешь победить, в какой бы великолепной форме ни находился.
Честно говоря, я до сих пор не могу понять, откуда эта странная приверженность многих спортивных руководителей к нотациям и разносам. Ведь каждому здравомыслящему человеку должно быть попятно: спортсмен выходит на состязание для того, чтобы победить. Так зачем же никому не нужные разговоры? Уж не обычная ли это перестраховка? Думаю, что она самая. Человек рассуждает так: «Он проиграет, с меня какой спрос? Я свое дело сделал, провел с ним воспитательную работу...»
Если б вы знали, как пагубно влияет на психику эта «воспитательная работа»!
Но, кажется, увлекшись критикой, я заговорил не на тему. Однако, думаю, это не беда. Ведь я не ставил перед собой невыполнимой задачи: дать исчерпывающее разрешение неисчерпаемой темы о психологической и нервной подготовке спортсменов. Мне просто хотелось хотя бы начать этот важный разговор.

Журнал «Юность» № 6 1963 г.

Оптимизация статьи - промышленный портал Мурманской области
Категория: Журнал "Юность" | Добавил: Zagunda (15.05.2012)
Просмотров: 832 | Рейтинг: 0.0/0