Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Журнал "Юность"

«Пушкинское кольцо» Верхневолжья

Алексей Пьянов

«Много алмазных искр Пушкина рассыпались тут и там в потемках;
иные уже угасли и едва ли не навсегда; много подробностей жизни его
известно в разных концах России: их надо бы снести и одно место».
В. И. ДАЛЬ

«Краски родной земли» — под этой рубрикой мы будем печатать статьи и заметки о связи художника с родной землей, с родным краем, о том неповторимом своеобразии, за которым стоят характерные черты — национальные, этнографические, связанные с историей и живой практикой дня нынешнего...
И, конечно же, в этой связи художника с родным краем, прежде всего, найдем мы связь с жизнью, богатой действительностью нашей страны, чьи краски складываются в единую симфонию ее трудовых будней.
Кроткое северное лето закончилось. Зачастили дожди. В столице стало сумрачно и неуютно. И, может быть, поэтому встреча с Прасковьей Александровной Осиповой-Вульф — хозяйкой Тригорского — была для Пушкина особенно радостной. Она напомнила Михайловское, добрых хлебосольных соседей, дружба с которыми скрашивала вынужденное пребывание «во мраке заточенья»...
П. А. Осипова заехала в Петербург по дороге в свою тверскую деревню Малинники и пригласила Пушкина погостить у нее. Приглашение было принято тотчас же и с радостью: столичная жизнь, интриги, суета тяготили поэта.
Однако совместная поездка не удалась: его задержала «Полтава».
Осипова с дочерью Анной уехала, взяв с Пушкина слово навестить их в Малинниках, а он с головой ушел в работу.
«...Он уселся дома и писал целый день. Стихи грезились ему даже во сне, так что он ночью вскакивал с постели и писал их впотьмах...» — вспоминал один из современников поэта.
Наконец «Полтава» завершена.
19 октября Пушкин участвует в традиционном праздновании лицейской годовщины.
В ночь с 19 на 20 октября 1828 года Пушкин покинул Петербург, направляясь в деревню Малинники, Старицкого уезда, Тверской губернии.

Берновский «Парнас»
Весной 1968 года служебная командировка привела меня в небольшой городок Кувшиново. Отсюда рукой подать до тех мест, где почти полтора столетия назад бывал — и не один раз — Александр Сергеевич Пушкин. О местах этих, затерянных в глубинке и почти забытых, много рассказывал мне калининский художник Михаил Викторович Хорьков. Когда-то, еще в молодости, он любил писать здесь этюды: веселые, солнечные уголки парков, обветшалые усадьбы, белеющие сквозь зелень вековых лип и елей, поросшие лесом берега реки... И вот сейчас страна эта, озаренная
именем Пушкина, была рядом,— Малинники, Берново, Павловское...
Не раздумывая долго, решил я изменить маршрут командировки. Остались позади подернутые зеленой дымкой поля, леса, наполненные птичьим гомоном, бойкие речушки, наперегонки спешащие к Волге, деревеньки, заросшие сиренью и рябиной. Мокрый после недавнего дождя проселок алел в закатном свете. Однажды почти у самой дороги увидели мы стоящую на постаменте гаубицу: двадцать шесть лет назад здесь прошла война...
...Берново уже, должно быть, смотрело второй сон, когда въехали мы в большое это село. Подобно стражу возвышалась над ним церковь. Окошки светились в единственном доме, стоящем у самой реки. На стук вышла маленькая, словно девочка-подросток, старушка, босая, простоволосая, с удивительно живыми голубыми глазами. Поздоровалась степенно, несуетливо, провела в дом и тут же убежала куда-то. Вернулась с ведром студеной воды. Мы умывались, а хозяйка ставила на большой деревянный стол кувшин с молоком и кружки, резала ржаной каравай... Мы ели и оглядывали просторную комнату. В иконостасе рядом с ликами святых приклеен вырезанный из «Огонька» портрет Пушкина...
Никогда не забыть мне эту ночь в Бернове. Полная луна поднялась над селом. Журчала на перекате Тьма, в садах неистовствовали соловьи. Словно зачарованные, стояли мы на берегу реки. Казалось, что время сместилось, перенеся нас в те далекие времена, когда улицами этого села не спеша проходил Пушкин, а в большом барском доме на холме жарко горели свечи, звучала музыка, тенистый парк был полон шепота и смеха, луна спокойно смотрелась в зеркало пруда, заросшего у берегов кувшинками...
Много раз потом бывал я в здешних местах, но эта первая поездка осталась самой яркой, самой волнующей. С первыми лучами солнца отправились мы в путешествие по Бернову. Дорога от церкви, построенной в XVII веке, взбегает на пологий холм. Сквозь деревья виднеется большое здание — главное строение усадьбы И. И. Вульфа, которому прежде принадлежало это древнее богатое село. Сейчас усадьба принадлежит ребятам местной школы, носящей имя А. С. Пушкина.
Увы, обстановка тех лет не сохранилась: в годы Великой Отечественной войны в Бернове хозяйничали фашисты, дом Вульфов был разграблен.
Мы покидаем школу и выходим и парк — уютный, живописный, разросшийся, со многими тропинками. Одна из них ведет к небольшой горке, которая с давних времен зовется «Парнасом».
«Когда ходишь теперь по запустелому парку, с такой страшной интенсивностью думаешь о нем, что, кажется, нисколько не удивился бы, если бы вдруг из купы деревьев или из-за угла здания появилась бы его задумчивая фигура.
Позднее, когда я уехал, мне живо представлялось, что я действительно видел его там...» Эти слова А. В. Луначарский написал, посетив Михайловское. Их можно повторить, побывав в Бернове, ибо здесь так же остро ощущается незримое присутствие великого поэта.
Дорожками этого парка ходила и Анна Керн, навещая имение своего деда. Пушкин и Керн... Они встретились в Петербурге, в доме Олениных. Их любовь родилась в Михайловском. В Бернове были они порознь; время почти не сохранило следов их пребывания в этой усадьбе. Но их имена прочно связаны с этим старым домом, с заросшим парком.
...За минувшие годы преобразились пушкинские места Верхневолжья. Решением исполкома Калининского областного Совета депутатов трудящихся они объявлены государственным заказником. В июне 1970 года, в день рождения поэта, в Бернове прошли первые Пушкинские чтения, положившие начало доброй традиции.
Год спустя здесь открылся Пушкинский музей. Его экспозицию помогли создать сотрудники Московского государственного музея А. С. Пушкина.
Тысячи людей собирают в Бернове праздники поэзии. Музеем стал дом Олениных в Торжке.
На литературной карте страны появился новый маршрут — «Пушкинское кольцо» Верхневолжья.
Точнее два кольца — большое и малое. Первое объединяет Калинин, Торжок, Грузины, Погорелое Городище, Старицу, Никитское; второе — Глинкино, Курово, Покровское, Берново, Малинники, Павловское.
Пять лет назад единственным «путеводителем» были фанерные стенды, сооруженные учениками Берновской школы. Ребята написали на них названия произведений Пушкина, созданных в окрестных деревнях, изобразили маршруты путешествий поэта по Старицкому уезду и установили стенды в парке, перед зданием школы. Одним из этих маршрутов и отправились мы в соседнее Павловское.

«Иные нужны мне картины...»
У развилки дорог, за Тьмой, догнал нас велосипедист. Остановился, поздоровался, спросил:
— Пушкинские места приехали посмотреть? Сами вы тут много не увидите, лет-то сколько прошло. Почитай, ничего и не сохранилось от тех времен. Был он уже немолод. Седина тронула его волосы. Веселые морщинки разбегались от глаз.
— Коли не очень спешите, я вас могу к омуту свести. Это по дороге в Павловское...
Крутым склоном спускаемся к берегу Тьмы. Река где-то рядом — слышен шум воды, но заросли ольхи скрывают ее от глаз. Наш проводник легко отыскивает едва приметную тропинку и покрикивает на ходу:
— Осторожнее, крутизна здесь большая!
Остатки истлевшей от времени деревянной плотины у противоположного берега. Когда-то здесь стояла мельница. За плотиной — черная, спокойная вода небольшого омута.
— Вот здесь она и утопилась,— произносит наш гид.
До недавнего времени жил, говорят, в здешних местах старик, который рассказывал, как дед его, плотник, беседовал однажды с Пушкиным. Поэт возвращался из Бернова в Малинники верхом.
Подъехал к плотине, спросил оказавшегося рядом плотника про дочь берновского мельника: «Правда ли, что она здесь утопилась?» — «Верно, барин, утопилась, обидел ее помещик».
Трудно установить сейчас достоверность этого разговора да я самой легенды. Однако в памяти здешних жителей «Русалка» прочно связана с берновским омутом. Позднее узнал я, что и пушкинисты не отвергают легенду о дочери мельника, например, Т. Г. Цявловская. Сообщал об этом в восьмидесятых годах берновский помещик Н. И. Вульф, который мальчиком двенадцати лет знал Пушкина, когда поэт приезжал к ним в дом в Берново.
Но берновский омут известен не только благодаря легенде. Летом 1891 года в Старицкий уезд по совету приятельницы семьи Чеховых Лидии Стахиевны Мизиновой приехал художник Исаак Левитан. Поселился он в деревне Затишье и, очарованный здешней природой, вскоре сообщал Антону Павловичу Чехову: «Пишу тебе из того очаровательного уголка земли, где все, начиная с воздуха и кончая, прости господи, последней что ни на есть букашкой на земле, проникнуто ею, ею — божественной Ликой... Поселились мы в Тверской губернии, вблизи усадьбы Панафидина, дяди Лики...».
Очарование, наполнявшее душу Левитана, излилось в картине «У омута». Воспоминания одного из современников художника воскрешают историю создания этой картины:
«Этюд... Левитан сделал в Бернове, в имении баронессы Вульф, на мельнице, куда мы ездили на пикник. Увидев Левитана за работой, баронесса подошла к нему и спросила:
— А знаете, какое интересное пишете вы место? Это оно вдохновило Пушкина к его «Русалке».
А затем она рассказала трагедию, связанную с этим омутом... С моим отъездом в Москву Панафидины предложили Левитану перебраться к ним, в Покровское, и тут в отведенном ему под мастерскую большом зале, он и написал свою картину...»
Дорога в Павловское, идущая берегом реки, перед самым селом круто падает к небольшому заросшему пруду. Можно пройти мимо и не обратить внимания на этот скромный сельский прудик.
А ведь оп знаменит. Помните: «Иные нужны мне картины: люблю песчаный косогор, перед избушкой две рябины, калитку, сломанный забор...»
Эти строки из «Путешествия Онегина» — и реалистически достоверный портрет деревеньки, которая и поныне стоит на берегу Тьмы.
Время не пощадило дом Павла Ивановича Вульфа, у которого любил гостить поэт. Но остался прекрасный парк, леса и поля, воспетые Пушкиным в стихотворении «Зимнее утро», созданном в Павловском. Здесь рождались многие строфы «Путешествия Онегина», писалась неоконченная повесть «Роман в письмах».
Шумит под легким ветерком старый парк, и кажется, в шелесте листьев возникают слова: «Ты не угадаешь, мой ангел, откуда я к тебе пишу: из Павловска; между Берновом и Малинников, о которых, вероятно, я тебе много рассказывал. Вчера, своротя на проселочную дорогу к Яропольцу, узнаю с удовольствием, что проеду мимо Вульфовых поместий, и решился их посетить. В 8 часов вечера приехал я к доброму моему Павлу Ивановичу, который обрадовался мне, как родному».
Так писал Пушкин жене в августе 1833 года.
Живописный проселок ведет нас дальше пушкинским маршрутом, в Малинники — любимую тверскую деревню Пушкина. («Хоть малиной не корми, да в Малинники возьми»). Это сюда спешил поэт с дружеской пирушки лицеистов в конце октября 1828 года. Прасковья Александровна Осипова встретила его с прежним «тригорским» радушием, как, впрочем, и другие обитатели малинниковской усадьбы — дочери Осиновой — Анна и Евпраксия, падчерица Александра Осипова. Не было только Алексея Вульфа, в кабинете которого и поселился Пушкин. Вскоре после приезда он сообщал своему приятелю в Петербург: «Честь имею донести, что в здешней губернии, наполненной вашим воспоминанием, все обстоит благополучно. Меня приняли с достодолжным почитанием и благосклонностию...»
Стояла тихая теплая осень. Празднично было в окрестных рощах, одетых «в багрец и в золото», в деревеньке, стоящей на берегу Тьмы. Пушкин сразу же полюбил эту речку, поля, убегающие к горизонту холмы. Многое здесь напоминало ему Михайловское... Казалось, забудет он на время  привезенные из Петербурга рабочие тетради, отдавшись покою деревенской жизни. Однако в Малинниках Пушкин тотчас же взялся за перо: через неделю после приезда завершил посвящение к 
«Полтаве», затем написал и отправил в столицу «Ответ Катенину» и «Ответ А. И. Готовцовой».
Осень в Малинниках выдалась щедрой: Пушкин перебелил «Полтаву», написал большую часть VII главы «Евгения Онегина», а затем переписал всю ее начисто, завершил стихотворения «Анчар», «Поэт и толпа», «Цветок».
Дни проходили в упоительной работе, хотя по письмам его из Малинников можно было подумать, что поэт проводит время в праздности и веселье. «...Здесь мне очень весело, ибо я деревенскую
жизнь очень люблю,— писал он Дельвигу в ноябре.— Здесь думают, что я приехал набирать строфы в «Онегина» и стращают мною ребят, как букою. А я езжу по пороше, играю в вист по 8 гривн роберт — и таким образом прилепляюсь к прелестям добродетели и гнушаюсь сетей порока...»
По тону этого и других писем, отправленных из Малинников, нетрудно представить, какое настроение было у Пушкина. Вырвавшись из суетной и злоязычной столицы, здесь, в Верхневолжье, вновь ощутил он радость общения с природой, с милыми его сердцу людьми. По словам С. М. Бородина, жившего в те годы в Бернове, «А. С. Пушкин был всегда весел, любил танцы, много гулял в саду и по окрестным лесам, не чуждался крестьян и дворовых и часто с ними разговаривал и шутил, и крестьяне его также не чуждались, любили с ним беседовать и считали его за человека доброго, веселого, большого шутника».
Редки сегодня в Малинниках приметы былых времен. Не сохранился и дом П. А. Осиповой. Но, как и в Павловском, остался парк. Разрослась березовая роща, высоко поднялись деревья, ровесники поэта. И стоит на пригорке мемориальная доска, извещая путников о том, что ступили они на заветную землю.

«Вельяшева, мною некогда воспетая...»
В Курово-Покровском, находящемся в семи километрах от Бернова, — бывшая усадьба Анны Ивановны Панафидиной, урожденной Вульф, у которой, по преданию, также бывал Пушкин, приезжая в Малинники.
Двухэтажный каменный дом с колоннами хорошо сохранился, однако за минувшие годы его перестраивали и, должно быть, не один раз.
Отсюда, из Покровского, отправился я в Старицу. Городок этот, стоящий на крутых волжских берегах, некогда был вотчиной Ивана Грозного. Здесь принимал царь папского посланника. Здесь была военная ставка Ивана Грозного. Но не эти страницы истории русского государства влекли меня в древний город...
Почти полтора месяца прожил Пушкин в Малинниках. В первые дни 1829 года он вновь приехал в Тверскую губернию, но уже в Старицу, где П. А. Осипова гостила с дочерью Анной и сыном Алексеем. «В Крещение приехал к нам в Старицу Пушкин... Он принес в наше общество немного разнообразия. Его светский блестящий ум очень приятен в обществе, особенно женском...» — записал А. Вульф в своих «Дневниках».
На балу в доме родственника Вульфов старицкого исправника В. И. Вельяшева встретился поэт с его дочерью Катенькой. Голубоглазая красавица очаровала его. Долгой дорогой в столицу писал он стихи, посвященные очаровательной уездной барышне:
Подъезжая под Ижоры,
Я взглянул на небеса
И воспомнил наши взоры,
Ваши синие глаза.
В стихотворении есть шутливое обещание: «Через год опять заеду и влюблюсь до ноября». Однако выполнил его Пушкин раньше: в том же 1829 году он еще раз навестил «мирные края» и виделся с Катенькой. Это была, вероятно, их последняя встреча.
Увлечение прошло, но Катенька не забылась. В августе 1833 года по дороге в Ярополец Пушкин завернул в Павловское. Вспомнились дни, проведенные здесь «назад тому пять лет», вспомнилась Катенька. «Вельяшева, мною некогда воспетая, живет здесь в соседстве,— пишет он жене.— Но я к ней не поеду, зная, что тебе было бы это не по сердцу».
Какая же она, воспетая Пушкиным Катенька Вельяшева? Долгое время описание, данное поэтом в стихотворении, оставалось единственным известным портретом ее.
Более близкому и обстоятельному знакомству с Катенькой мы обязаны пушкинисту Татьяне Григорьевне Цявловской. Она определила два пушкинских портрета Вельяшевой — на рукописи стихов «Подъезжая под Ижоры» и в черновиках повести «Роман в письмах».
«Чтобы проверить догадку, — пишет Т. Г. Цявловская в книге «Рисунки Пушкина»,— я разыскала единственный документальный портрет ее. Увы! — он оказался фотографией ее... уже в старости.
Екатерина Васильевна Жандр. Но нельзя не узнать в ней те же несколько раскосые глаза, то же широкое скуластое лицо, замеченные Пушкиным».
Недавно обнаружен еще один портрет Катеньки. История этой находки связана с созданием Пушкинского музея в Бернове. Не вдаваясь в подробности, следует сказать, что третий портрет определил автор проекта берновской экспозиции московский художник Юрий Леонидович Керцелли.
...Катенька Вельяшева. Имя этой милой девушки спасла от забвения мимолетная встреча с Пушкиным.
Жизнь дочери старицкого исправника на одно мгновение счастливо пересеклась с жизнью великого поэта. Мгновение это отразилось в строках, которым суждено жить вечно.

На родине Евгения Онегина
Много раз приезжал Пушкин в Тверскую губернию. Связи с Верхневолжьем нашли глубокое отражение в его творчестве, стали значительной частью его биографии.
Впервые он увидел эти края двенадцатилетним мальчиком, когда дядя Василий Львович вез его в северную столицу для определения в лицей. Проезжали они и через Торжок, расположенный на главном тракте России. И, возможно, именно тогда запомнил будущий поэт бросившееся в глаза с одной из вывесок: «Евгений Онегин — булочных и кондитерских дел мастер». Много лет спустя тезка и однофамилец торжокского Онегина — герой знаменитого романа,— словно подтверждая эту догадку, проскачет через городок, рассыпавший свои дома и храмы по холмам, на берегах Тверцы:
Тоска! тоска! спешит Евгений
Скорее далее: теперь
Мелькают мельком, будто тени,
Пред ним Валдай, Торжок и
Тверь...
На старом Пустынском кладбище в Торжке сохранилась родовая могила Онегиных с мраморным надгробием.
Стоит и поныне знаменитая некогда гостиница Пожарского, в которой чаще всего останавливался Пушкин. Он и сегодня как бы приглашает нас в Торжок своей «Подорожной»: «На досуге отобедай у Пожарского в Торжке...».
В те годы, когда поэт навещал Торжок, в гостинице Пожарского часто устраивались выставки золотошвейных изделий, которыми славились на всю Россию местные рукодельницы. Вероятно, на одной из таких выставок и купил он однажды шитые золотом пояса в подарок жене своего друга — Вере Федоровне Вяземской. «Скажи княгине,— пишет поэт П. А. Вяземскому,— что она всю прелесть московскую за пояс заткнет, как наденет мои поясы».
...Приезжая в Торжок, я непременно прихожу сюда, к Пожарскому, и, если удается, захожу в комнату с окном-фонариком, в которой останавливался поэт. Гостиница давно уже стала клубом, но до сих пор живо напоминает она о тех днях, когда из дорожной коляски спрыгивал на ее крыльцо Пушкин.
Рядом еще один памятный дом. В нем жил хороший знакомый поэта П. А. Оленин, сын президента Академии художеств А. Н. Оленина. Пушкин навещал этот дом, стоящий почти на самом берегу Тверцы. Анне Олениной посвятил Пушкин прекрасное стихотворение «Я вас любил...».
В шести километрах от Торжка расположена деревенька Прутня. Среди вековых деревьев маленькая церковь. Сквозь кусты акаций белеет мрамор надгробия с высеченными на нем удивительными словами:
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты.
Кап мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
У скромной могилы — цветы, закрывающие надпись: «А. П. Керн».
Анна Петровна Керн умерла в Москве. Еще при жизни завещала она похоронить ее рядом с мужем (второй муж А. П. Керн — А. В. Марков-Виноградский был похоронен в поместье Прямухино, Тверской губернии). Гроб с телом Керн привезли по железной дороге до Торжка. Бездорожье помешало проехать в Прямухино. Керн похоронили в Прутне...
Но продолжим наше путешествие.
Сравнительно недавно в Калининской области была найдена книга с автографами и рисунками Пушкина, которая помогла восстановить «пробел» в одном из его путешествий. В начале марта 1829 года поэт получил подорожную для выезда из Петербурга в Москву. Числа пятого или шестого миновал он столичную заставу, но в Москве, появился только в двадцатых числах марта. Где же провел он эти дни? Что задержало его в пути? Ответить на эти вопросы помог томик «Айвенго».
Пушкин взял его с собой в дорогу. На 182-й странице неизвестная рука нарисовала для путешественника схему дороги из Петербурга в Москву. У Торжка обозначено село Грузины и написано: «К Полторацкому».
Итак, Пушкин заехал в богатую и живописную усадьбу своих хороших знакомых Полторацких.
Главное здание этой усадьбы было построено по проекту Растрелли в XVIII веке и перестроено впоследствии Стасовым. Поэт был дружен с младшим поколением этой семьи — Алексеем и Михаилом, А. П. Керн, урожденной Полторацкой. Особенно добрые отношения были у него с литератором и журналистом Сергеем Дмитриевичем Полторацким. Вероятно, ради встречи с ним и заехал Пушкин в Грузины. Книгу же он подарил А. А. Раменскому, к которому относился с глубоким уважением, как к человеку, посвятившему свой талант просвещению народа. С ним Пушкин был знаком через Карамзина, которому Раменский помогал собирать материалы для «Истории государства Российского».
На книге Вальтера Скотта — дарственная надпись Пушкина и четыре стиха из ранних набросков к «Русалке»:
Как счастлив я когда могу
покинуть
Докучный шум столицы и двора.
Уйти опять в пустынные
дубровы
На берега сих молчаливых вод.
Строки эти выбраны не случайно: семейное предание гласит, что легенду о дочери берновского мельника Пушкин услышал именно от А. А. Раменского.
...Он и сегодня производит впечатление — замок Полторацких в Грузинах, величественный, строгий, окруженный парком.
О

Книга с рисунками и автографами Пушкина — не единственная счастливая находка в Калининской области. В Чукавине, в нескольких километрах от Старицы, в бывшем имении И. Е. Великопольского был найден редчайший портрет Пушкина-ребенка, подаренный матерью поэта жене хозяина усадьбы. Совсем недавно стало известно, что Пушкин бывал в имении Ушаковых в селе Никитском, Калязинского уезда, Тверской губернии. Работая над трагедией «Борис Годунов», он приезжал в Погорелое Городище, неподалеку от Ржева. Посмотрите па современную карту Калининской области: пушкинские маршруты охватывают почти всю ее центральную часть. На страницах пушкинских книг, в письмах и статьях запечатлена география Верхневолжья, которое назвал поэт милым для него берегом. Что же сохранилось на этом берегу? К сожалению, далеко не все, но очень многое. Усадьбы в Бернове, Грузинах, Курово-Покровском, парки в Павловском и Малинниках, гостиница Пожарского и дом Олениных в Торжке, памятники пушкинской поры во многих селах Старицкого и Торжокского районов. Частично сохранилась бывшая гостиница Гальяни в Калинине, та самая, о которой поэт писал: «У Гальяни иль Кольони закажи себе в Твери с пармазаном макарони, да яичницу свари». На этом милом берегу, в мирных верхневолжских краях, Пушкин много и вдохновенно работал. Здесь созданы строфы «Евгения Онегина» и «Путешествия Онегина», неоконченная повесть «Роман в письмах», посвящение к поэме «Полтава», стихотворения «Анчар», «Поэт и толпа», «Зимнее утро», «Зима. Что делать нам в деревне?», «Ответ Катенину», «Ответ А. И. Готовцовой», «Цветок», «Как быстро в поле, вкруг открытом...», отрывок «О поэтическом слоге», первоначальные наброски «Русалки» и поэмы «Тазит», задумана «История села Горюхина», сделан ряд рисунков. «Когда не стало Арины Родионовны,— пишет Т. Г. Цявловская,— поэт перенес свои пенаты из Михайловского в Малинники».
Думаю, что сказанное выше дает право назвать Верхневолжье одним из самых интересных пушкинских мест нашей страны. Подтверждая это, тысячи людей идут в Берново и Малинники, в Павловское и Старицу, в Торжок и Грузины, чтобы испытать светлое и радостное чувство соприкосновения с жизнью великого поэта.
Идут к Пушкину.

Журнал Юность июнь 1972 г.

Оптимизация статьи - промышленный портал Мурманской области
Категория: Журнал "Юность" | Добавил: Zagunda (02.05.2012)
Просмотров: 1722 | Рейтинг: 0.0/0