Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Журнал "Юность"

Татьяна Николаевна

Ник. Никольский
(Из записок об Отечественной войне)
В конце лета 1959 года Герой Советского Союза полковник Николай Сергеевич Никольский приехал в одно из соединений войск Белорусского военного округа. Здесь он узнал, что в июне 1944 года при освобождении Белоруссии от немецко-фашистских захватчиков танковый экипаж, возглавляемый гвардии лейтенантом Павлом Николаевичем Раком, совершил выдающийся подвиг. По заминированным мостам через реки Сха и Березина танк П. Рака прорвался в город Борисов и в течение шестнадцати часов в одиночку вел маневренный бой на городских улицах.
Коммунисту гвардии лейтенанту Раку и комсомольцам гвардии сержантам Александру Акимовичу Петряеву и Алексею Ильичу Данилову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Из сохранившихся документов было известно, что экипаж разгромил крупный штаб противника, обстрелял фашистскую комендатуру и спас от верной гибели большую группу наших военнопленных. Но как вели себя советские танкисты в укрепленном врагом городе — это оставалось неизвестным.
И вот полковник Н. С. Никольский разыскал до пятидесяти свидетелей и восстановил в деталях этот беспримерный подвиг, совершенный советскими людьми в годы Великой Отечественной войны.
Гвардейцы действовали умно, дерзко и решительно. Они стремились нанести возможно больший урон врагу, оказать помощь советским людям, которым угрожала смерть, содействовать Советской Армии, готовящейся к формированию Березины и штурму города Борисова.
Экипаж танка «Т-34» уничтожил фашистский броневик, «Тигр», «Пантеру», зенитную батарею, две колонны автомашин, противотанковое орудие, несколько мотоциклов, подбил много техники противника, освободил большую группу молодежи, которую гитлеровцы пытались угнать в Германию.
Факты, установленные и собранные Н. С. Никольским, положены в основу подготовленной им документальной повести.
Об одном из этих фактов Н. С. Никольский рассказывает ниже.
Узнав, что на территории фанерно-мебельного комбината в гитлеровском лагере томится много советских граждан, танкисты направились туда, чтобы освободить их. Но было поздно. Два дня назад фашисты расстреляли девятьсот ни в чем не повинных советских людей.
В этой горе трупов Павел Рак и Алексей Данилов заметили убитую молодую женщину с толстой русой косой, в окровавленном зеленом пальто, из-под которого виднелся медицинский халат. Фашисты вместе с узниками убили молодого советского врача.
В трясине за бараками гвардейцы обнаружили случайно спасшегося узника лагеря — Петровича. На тапке они вывезли его отсюда и передали на попечение одной старушки в городе.
В доме этой женщины лейтенант Павел Рак расспросил Петровича о том, что происходило в городе Борисове.
— Значит, схватили вас в Орше и сюда привезли? — кивком головы указал Павел Рак в сторону лагеря.
— Сюда не сразу. На месте вдоволь поиздевались. Не знаю, как и выжил. Просто удивляюсь, насколько живуч человек! Видите, вот на всю жизнь меченым сделали.
Петрович протянул Павлу обе руки с черными, изуродованными ногтями.
— Иголками истыкали,— пояснил он.
Во время пребывания в лагере он непрерывно находился в изоляторе. За ним, как и за многими другими, чуть живыми узниками, ухаживала наш врач — молодая женщина. Он обрисовал ее внешность, и Павел теперь нисколько не сомневался, что это была именно та расстрелянная женщина с русой толстой косой.
— Чудным человеком была Татьяна Николаевна,— негромко рассказывал Петрович.— Сколько сил, сколько души вкладывала она в спасение каждого из нас! Без нее я бы никогда не поднялся на ноги. Она и от новых пыток меня не раз спасала. Придут, бывало, за мною, а она тут как тут. Встанет между мной и ими и говорит: «Что же вы умереть человеку дадите спокойно? Вы не видите, что у него агония начинается?» Да как взглянет на них своими большими бархатными глазами!.. Как начнет наступать на полицаев и фашистов! Смелая такая. Идет прямо на них. Словно ребенка своего защищала. И не меня одного. Многих так! Памятник ей народ со временем поставит.
Петрович рассказал, что гитлеровцы и полицаи последние дни чувствовали себя, как на горячей сковороде: приближение Советской Армии бросало их в дрожь.
— Всю ночь на 28 июня советские самолеты бомбили берег недалеко от лагеря. Утром охрана бегала как очумелая.
Татьяна Николаевна, видно, что-то подсмотрела. Взволнованная, она пришла к лежачим узникам. Петровичу и некоторым другим шепнула, что фашисты затевают расстрел. В случае чего посоветовала разбегаться. Узники просили ее быстрее уходить. Она покачала головой и решительно сказала: «Нет, мои дорогие. От вас я никуда не пойду! И если эти звери решили учинить расправу с больными, я умру вместе с вами!»
— Около двенадцати нас стали выталкивать на улицу,— продолжал Петрович.— Татьяна Николаевна попробовала не впускать охранников. «У больных вам делать нечего! Прошу в изолятор не входить!» — твердо заявила она, встала в дверях и руками загородила им дорогу. Но ее грубо оттолкнули. Она попробовала оказать сопротивление, но ее сбили с ног и она свалилась па нары. Приказали всем встать. Один наш лазаретный наотрез отказался подняться. Но фашист набросился на него зверем, ударил его.
«Не троньте! Не позволю вам так обращаться с больным! Он вот-вот умрет!» — встала на его защиту Татьяна Николаевна. По фашист грубо, наотмашь ударил ее по лицу. Позади гитлеровца стоял один из пленных но имени Василий. Его, избитого до полусмерти, всего неделю назад привезли из тюрьмы. Три часа билась над ним Татьяна Николаевна, вернула ему сознание, перевязала. Он только два дня назад начал подниматься с нар. И когда фашист ударил по лицу Татьяну Николаевну, он не выдержал, схватил стоявшую возле увесистую табуретку и на месте
пригвоздил ею гитлеровца. Тот и не пикнул. Другой тут же застрелил Василия. Тремя выстрелами прикончил на нарах и того, который отказался вставать... Когда вышли, во дворе была тьма-тьмущая людей. Их как раз в этот момент строили в ряды. Фашисты спешили. Кто отставал. прикладом подталкивали. Как унесли того, которого Василий табуретом по голове накрыл, они совсем озверели. Вдруг сзади послышался шум...
Я оглянулся и увидел: полицай спорит с нашим доктором. «Уходи, тебе говорят! Аль не понимаешь?! Их теперича другие лечить будут»,— донеслись до меня слова полицая. «Я лечила их и до конца лечить буду! Не оставлю я их в беде!» — крикнула Татьяна Николаевна и мигом оказалась около нас. Мы ее пытались уговорить уйти от нас... Где там! «Если обидеть не хотите, не уговаривайте меня!» — сказала она. Я понял, что просить бесполезно.
И только я отвернулся, — продолжал Петрович,— смотрю: пулемет выкатили. Все очень быстро произошло. Не успел подумать — заискрилась пулеметная очередь. И какая-то дьявольская сила меня толкнула. Несколькими прыжками я оказался у болота.
Я услышал автоматную очередь и почувствовал сильные толчки в ногах. Сгоряча я несколько шагов еще пробежал и рухнул в трясину. Смутно слышал треск автомата, потом пулемет. Крики, стоны, призывы о помощи. А потом стрельба и крики все удалялись и удалялись — и больше ничего не помню.
— Может, все-таки они не всех расстреляли? Может, в других бараках еще томятся? — спросил Павел.
Петрович покачал головой.
— В этом лагере живых нет. Ведь изоляторных — и тех... Когда стемнело, вернулась ко мне намять. Попробовал подняться. Ну где там! Мои ноги словно гвоздями были прибиты к земле. Голова кружилась. Силы мои улетучились. С большим трудом оторвал от земли спину. Вдруг услышал стон со стороны бараков. С того места, где учинили побоище, стонали два или три человека. Потом услышал призывы о помощи с болота, где-то в стороне, шагах в сорока — пятидесяти от меня. Я вскоре снова свалился и впал в беспамятство. Утром разбудила меня автоматная очередь. Она прогремела в том месте, откуда я слышал стоны. Сразу понял, что
эти ироды добили раненых... Петрович кончил говорить.
Его глаза задержались на лице Павла.
— Ну, благодарю. Петрович, за рассказ. Жаль, что мы не пришли двумя днями раньше. Что поделаешь! Скоро придут наши, вы будете жить. Но вот, — Павел посмотрел на его ноги — помощь вам требуется срочная. Бабуся, — обратился он к старушке, — врача, стало быть, ты не сможешь разыскать?
— За фельдшером сейчас пойду. Он двух докторов стоит. Если потребуется операция, он и ее сделает. Так что за это не беспокойтесь. Да ты что же молоко-то не пьешь? Нехорошо так...
— Добре, бабуся. Не гневайся. Выпью.
И Павел осушил стакан молока Рукою вытер губы и, вставая, сказал:
— Словно какой-то целебный напиток выпил, бабуся.
Он повернулся к раненому.
— Ну, Петрович, будем надеяться, все будет хорошо. II фельдшер поможет. А нам ехать надо.
Павел пожал горячую руку Петровича и пошел к выходу.

Журнал Юность 01 январь 1963 г.

Оптимизация статьи - промышленный портал Мурманской области
Категория: Журнал "Юность" | Добавил: Zagunda (21.04.2012)
Просмотров: 893 | Рейтинг: 0.0/0