Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Дикарка

X

Через два дня Курбан-Кады пригласил Гульжанат после работы к себе домой. По его лицу невозможно было догадаться о результатах его похода на завод. Сели ужинать. Он с удовольствием ел, шутил с Айбике, подкладывал Гульжанат куски мяса побольше и пожирнее. Гульжанат мучило любопытство, но спросить Курбан-Кады она не решалась.
Наконец, Курбан-Кады сказал:
— Ну, садитесь, буду вам рассказывать. Пришел я на завод, разыскал Салмана — красивый парень. Нос армянина, усики грузина, взгляд орлиный — дагестанца. Он тут же: «Фотокарточка нужна? Могу в редакцию занести». Ну, думаю, от скромности ты не умрешь! Записываю, на сколько план выполняет, каков участие принимает в общественной жизни, а сам думаю, как бы незаметно коснуться основного вопроса.
— Ближе к делу, — поторопила мужа Айбике.
— Жена — первый критик мужа, — усмехнулся Курбан-Кады,— ближе так ближе. Во-первых, Салман не отрицает связи с Асият, во-вторых, жениться на ней не собирается. Говорит: «Насильно меня никто не имеет права заставить на ней жениться. Таких, как она, вагон и маленькая тележка, сама на шею виснет, я женюсь на девушке самостоятельной, а не на такой...» Тут он выругался, а я еле сдержался, чтобы не огреть его по физиономии. К сожалению, нам такие приемы запрещены. Когда узнал, что она беременная, вижу — струсил, хотя продолжал твердить: «Насильно не имеют права».
— Так что же ты предлагаешь?—нетерпеливо спросила Айбике.
— Надо подумать.
— Вот что, Гульжанат дорогая, пойди завтра к Асият и скажи ей: «Забудь о нем, подлец он!» — предложила Айбике.
— Хорошо, — прошептала Гульжанат.
— Ни в коем случае, — твердо произнес Курбан-Кады, переводя взгляд с жены на Гульжанат.
— Почему? — с вызовом спросила Айбике.
— Этим мы только подольем масла в огонь.
— Значит, надо нянчиться с ней, сама же кашу заварила...
— Да, нянчиться. Во-первых, она же совсем девчонка, сирота, а во-вторых, у нее же первая любовь. Она не умеет хитрить, обманывать. Она думает, что весь мир так же чист, как ее сердце, она же ребенка ждет, помощи у нас просит.
— Ты сейчас заплачешь, — усмехнулась Айбике, сама поддаваясь настроению мужа, — ну, что делать будем?
— Ранить человека легко, но ни одна рана не проходит без следа, шрам всегда остается. Подождем. Пока, Гульжанат, тебе надо познакомиться с Асият, а там увидим. Правда, насильно мил не будешь, — тоскливо поежился Курбан-Кады. —Во-первых, этого не захочет сама Асият, во-вторых, если даже суд обяжет Салмана жениться, то вряд ли они будут счастливы. Тут надо что-то придумать... Главное, скажи ей, что он не собирается пока жениться на Наиде.
— Но и на ней не хочет, да?
— Об этом пока ни слова. Скажи, что Салман перегружен работой, как окончит срочную работу, так и приедет к ней. Важно, чтобы она успокоилась. Постарайся подружиться с ней. Только не выдавай своего отношения к Салману, иначе дружба у вас не получится.
— Хорошо, я поняла, я пойду, — сказала Гульжанат.
— Завтра зайдешь ко мне в магазин, расскажешь. Смотри, в перерыв буду ждать, — попросила на прощание Айбике.
— Обязательно, — пообещала Гульжанат.
В первый раз ей было поручено такое важное дело. Она шла и думала, как успокоит Асият, поможет ей перевоспитать Салмана, как потом будет танцевать на их свадьбе. Много умных фраз, вычитанных в книгах, приготовила Гульжанат для девушки. А подошла к общежитию, в котором жила Асият, — ноги подкосились. «Помоги мне, мама, помоги! Помоги мне, мама, помоги!» — с волнением зашептала Гульжанат. Она долго стояла у дверей, пока решилась спросить, как разыскать Асият.
— Сейчас крикну, она где-то здесь... Только что стояла с парнем.
— Кто меня спрашивает? — подошла к Гульжанат высокая девушка в узкой мини-юбке, в желтенькой сатиновой, туго облегающей кофточке.
— Я из редакции, — смутилась Гульжанат. — Салман не намерен жениться на Наиде, — вдруг выпалила она.
Асият со всей силой и непосредственностью юности обняла гостью и расцеловала.
— Я знаю, он только что был у меня. «Ох, лиса!» — подумала Гульжанат.
— Да, да, Салман не собирается жениться на этой, откуда ты взяла? Я просто пошутила в письме, так, со зла. Не подумайте, что я на него жаловалась. Отдай мое письмо, отдай! А то он узнает...
— Письмо в редакции. У нас такой порядок — писем не возвращаем.
— А ты возьми и отдай мне, а то он подумает, что я жаловалась. Он очень хороший и очень любит меня!— сияла глазами Асият. — Сегодня мы в кино пойдем, — тряхнула Асият волнами модной прически. У нее была нежная-нежная кожа. Серые глаза, подкрашенные тушью, напоминали портрет какой-то модной киноактрисы. Особенно поразил Гульжанат ее рот — ярко-пунцовые, ненакрашенные губы, похожие на бутон...
«Какая она красивая, разве таких бросают?» — подумала Гульжанат.
— Знаешь, как он меня любит? Ужас! У тебя мама есть? А у меня нету. С детства я круглая сирота и всегда плакала: очень мне хотелось иметь мать. А сейчас радуюсь, Салман говорит: очень хорошо, что у меня нет матери... Тещи всегда сплетничают, потому что им делать больше нечего. Ты только не подумай, что я жаловалась. Я вовсе на него не жаловалась. Я бы за него всю кровь по капельке, по капельке отдала. Не веришь? Честное слово!
— Верю,— растерялась Гульжанат. В голосе, во взгляде, в улыбке Асият было что-то такое, что убеждало больше слов.
«Да, это так и есть, именно так,— подумала с завистью Гульжанат,— а я ее учить пришла...» И все слова, которые приготовила она для Аси, показались жалкими, бесцветными и пустыми.
— Знаешь,— сказала на прощание Асият,— давай с тобой дружить. Салман терпеть не может наших фабричных девчонок, он говорит, чтобы я с ними не зналась. Ты видела Салмана?
— Нет. Наш работник говорил с ним.
— Салман меня спрашивал, откуда в редакции знают. Этот ваш работник говорил, что я писала?
— Нет, что ты, мы таких вещей никому не говорим. Это редакционная тайна,— важно сказала Гульжанат.
— Пожалуйста, не говорите. Я сама не знаю, что на меня нашло, я не жаловалась и не думала жаловаться: если Салман узнает, он бросит меня. Возьми письмо и отдай мне или порви. Что тебе стоит? Вы еще напечатаете! Я с ума сойду от страха!
— Да ты и не думай, он ни за что не узнает, ни за что. Курбан-Кады просто хочет тебе помочь. Он писать без твоего разрешения не будет. Видишь, сегодня Салман уже прибежал.
— Он бы все равно пришел, знаешь, как он любит меня — ужас! Я вас познакомлю, только ты ему не говори, где работаешь.
Гульжанат возвращалась домой, как ученица, которая вызубрила урок, сама напросилась отвечать и получила двойку: то, что она хотела сказать, не относилось к теме. Гульжанат шла по пустынным, уснувшим улицам и думала: неужели случится, что и она полюбит? Кто же будет ее избранник? Где он сейчас? Что делает? Глянуть бы на него хоть одним глазом... «Это будет человек исключительный, без пороков»,— решила Гульжанат.
— Ты откуда так поздно? Проводить? — услыхала она знакомый голос. Ее догнал Амирхан, как всегда надушенный, в белой нейлоновой сорочке, в отутюженных брюках, в лакированных босоножках.
«Наряжается, как девушка»,— с неприязнью подумала Гульжанат.
— Ты где была?
— У Асият. Курбан-Кады меня посылал,— не умея хитрить, сказала Гульжанат, хотя ей и не хотелось говорить об этом Амирхану.
— У какой Асият? Ах, да... у той, что письмо написала. Ну, и что вышло?
— Не знаю даже, что и рассказать.
— Вечно этот Курбан-Кады морочит всем голову. Сам он на крючке — вот и дергается.
— На каком крючке? — удивилась Гульжанат.
— О, святая простота, тебе лучше всех знать.
— Что?
— Так ты ничего и не заметила?
— А что я должна была заметить? — чувствуя неприятный холодок, подкативший к сердцу, спросила Гульжанат и вдруг поняла, что сейчас услышит такое, о чем бы ей лучше не знать.
— Да влюблен же в тебя этот старый черт! — расхохотался Амирхан.
— Как тебе не стыдно! Как у тебя язык поворачивается такое говорить? Злой ты человек! Оставь меня!
— Конечно, не тебе, а мне надо сейчас на тебя рассердиться за все оскорбления, но в глазах твоих такое смятение, что я прощаю тебя. А вон и мой автобус. Салют!
На другой день утром Амирхан спросил, как обстоит дело с письмом.
Курбан-Кады подробно все рассказал.
— Письмо надо списать в архив, я же сразу сказал, что это пустая затея.
— Списывать его еще рано, — попробовал возразить Курбан-Кады.
— А что, мы можем заставить Салмана жениться?
— Нет, но... попробовать организовать общественное мнение.
— Есть дела поважнее.
— Хорошо,— вздохнул Курбан-Кады,— все-таки я его лучше придержу.
— За отделом и так семьдесят писем, давай сюда!
Курбан-Кады протянул письмо Амирхану, тот размашисто написал на первой страничке: «В архив!»
Зазвонил телефон, Амирхан небрежно поднял трубку.
— Да. Не узнаю ваш голос,— заулыбался он,— тут без конца звонят.
Курбан-Кады удивленно посмотрел на Амирхана — сегодня это был первый телефонный звонок.
— Я к редактору,— бросил Амирхан и вышел из кабинета. Вернулся он сияющий.
— Шеф поручил мне написать статью о воспитании нравственности. Иди работай в другой отдел. Я закроюсь, меня ни для кого нет. Жаль только, с местными фактами плоховато,— наморщил он лоб,— ничего, в «Комсомольской правде» что-нибудь откопаю для примера.

Журнал Юность № 11 ноябрь 1971 г.

Оптимизация статьи - промышленный портал Мурманской области
Категория: Дикарка | Добавил: Zagunda (17.04.2012)
Просмотров: 845 | Рейтинг: 0.0/0