Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Если ты назвался смелым

Трудная ученица

Как говорится: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» К 7 ноября по принципу: кровь из носу, а сделаем! — закончили пятый фундамент. Радовались: план перевыполнили. Никаких нарушений дисциплины. Можно сказать, звание бригады коммунистического труда вот оно, в кармане.
И вдруг постройком, как гром с ясного неба, вынес решение: звание не присуждать. Бригадир сквернословит. И другие кое-кто тоже.
От этого Петька совсем пал духом. Даже заявил мрачно:
— Слагаю с себя бригадирство!
Заявление его во внимание не приняли, а дружно решили: ограничить выбор «терминов» до «черта» включительно. С этого дня многие наши парни превратились в заик. Трудно пришлось и Славке.
Стою я целый день с ним рядом. Ученица. Тупица, а не ученица!
Чего проще — подцепить кельмой раствор, бросить его на уложенный ряд кирпичей, разровнять — Славка говорит: расстелить — положить на эту «постель» новые кирпичи. Проще простого.
Я так и делаю. Моя стенка — внутренняя. Славка
рядом кладет наружную, из белого силикатного кирпича, под расшивку.
Один, другой, третий кирпичи уложены. Отступаю, любуюсь делом рук своих и радуюсь: на глазах растет перегородка.
— Что ты натворила?! — возвращает меня с небес на землю Славкин голос.
Гляжу и не понимаю: чем плоха моя работа? Славка с тяжким вздохом тычет ручкой кельмы в мои кирпичи. Вот теперь вижу: уложены криво и косо. Славка сбрасывает кирпичи, счищает раствор, спрашивает:
— Забыла, как я тебя учил? Раствору немножко. Чуть-чуть. Ну, бери.
Подцепляю кельмой раствор. Славка стонет:
— На кой... на кой черт столько?.. Это не шов будет, а... Вот так. Клади. Разравнивай. Куда, куда... за... зачертыхала? Смотри, какая зараза получилась!
По-моему, все идет нормально. Наверно, вид у меня недоумевающий, и Славка начинает объяснять теми же словами, что напечатаны в маленькой брошюрке «Памятка каменщику», которую я вызубрила наизусть.
Своими словами Славка объясняет куда проще и. понятнее. Но ему, наверно, кажется, что так, «по-ученому», я лучше пойму. И Славка мучительно старается вспомнить слова памятки. Так ему это трудно, что, несмотря на пронзительный ветер, на мороз, капельки пота выступают у него на лбу. Славка вытирает их рукавом, сдвигает ушанку, и я вдруг вижу седой висок. Вспоминаю бурную ночь, суденышко, взрыв и волны, швыряющие Славкино тело.
Мне так жалко его — и за ту ночь и за сегодняшние мучения со мной. Говорю тихонько:
— Ты уж лучше своими словами...
Славка оторопело посмотрел на меня. Одно мгновение посмотрел. Потом что-то блеснуло в глазах. Взял меня за руку. Стряхнул с кельмы раствор. Умоляюще сказал:
— Ну, еще разок. Рута. Вместе. Смотри хорошенько.
А как я могла смотреть? Я теперь вовсе ничего не соображала. Рука у Славки теплая-теплая. А моя — как ледышка.
На полпути к ящику с раствором Славка остановил мою руку — наверно, почувствовал, какая она холодная.
Сжал, грея, мои пальцы, спросил шепотом:
— Зазябла? — и стал растирать мои пальцы. Но они не становились теплее.— Что же мне делать-то с тобой?
Когда он ругается, еще ничего. Но когда жалеет,— не могу. В носу сразу становится мокро, того и гляди повиснет капля на кончике.
— Опять куртка расстегнута! — деланно рассердился Славка. Схватился за борта моей стеганки, встряхнул так, что, кажется, ноги мои отделились от подмостей. Застегнул верхнюю пуговицу. Шершавая кожа его руки скользнула по моему подбородку.
— Ну вот, так будет теплее. Давай,— снова взял меня за руку. Три кирпича с его помощью легли, как по ниточке.
— Поняла?
Я бодро кивнула: как не понять?
— Теперь сама,— и Славка взялся за свою кельму: наружную стенку за него никто класть не будет.
Увлекся. Насвистывает. Так и ходят лопатки под старой, выгоревшей добела стеганкой. Как будто и не торопится, а вот уже ушел от меня на несколько метров.
А моя злополучная перегородка — ни с места. То мало раствора возьму, то слишком много, и о», придавленный кирпичом, ползет и валится во все стороны. Не шов, а...— ох, как мне сейчас хочется выругаться!
— Опять у тебя!..— Славка не смог подобрать подходящего слова.— Елки-палки, я же только что показывал...
Капля все-таки повисла на кончике носа. Смахнула ее, а заодно и слезы. Не могу больше. Руки закоченели. Стеганка опять расстегнулась. Не могу. Уйду!
Швырнула кельму в ящик с раствором. Побежала по подмостям. Славка вслед насмешливо насвистывал. Ненавижу, ненавижу! Ну, пусть, пусть я ничего не доказала! Пусть. Лучше уж мусор таскать!
Грачев поднимался по мосткам. Мне не удержаться было на скользкой лестнице. Налетела на него.
— Взбесилась? — рассердился Петька и тут же заметил мои слезы.— Э, атмосферные осадки в виде дождя. Давненько не было, соскучились.
Кое-как разминулись. Опрометью кинулась в конторку — там сейчас, наверно, никого нет. Хоть пореветь в свое удовольствие!
Распахнула дверь и сразу попала в изумительное тепло. За столом сидел Лаймон, разбирал чертежи. Нет уж, при нем реветь не стану: и так не бог весть какая красавица.
— Ты что? — сочувственно спросил Лаймон: неверно, и он заметил слезы...
— Погреться,— сунув руки к жарко пылающим в печке щепкам, беззаботно ответила я.— Ну и ветер! Аж слезы из глаз. — Отлично выкрутилась — свалила все на ветер.
— Бедная девочка! — Лаймон подошел, наклонился, взял мои руки.
У него руки теплые, как у Славки. Но... не хочу, чтоб Лаймон брал меня за руки!
— Садись.— Лаймон притащил от двери длинный толстый чурбак.
Села. И он рядом. Долго молчал, смотрел на огонь. Отблески пламени танцевали на его красивом, тонком лице.
— Ну, может, хватит себя испытывать? — тепло, дружески спросил Лаймон.— Переходи.
Ему нужен помощник — наряды заполнять. Лаймону дали еще один объект — в другой бригаде. Теперь ему положен нарядчик. Он давно предлагает мне эту работу.
Согласиться? То-то хорошо: в тепле, не надо мерзнуть и мокнуть. Шевелю перед огнем опухшими пальцами. Думаю. Колеблюсь.
А за дверями — крик.
— Учитель... чертов! — распинался Петька. Передразнил: — «Не соображает ни... ни черта!» Так учишь, бабушке твоего черта холера в живот!
Ого, какую фразу сочинил! Он теперь вообще ругается страшно замысловато. Сейчас Славку ругает. За меня. Так и надо!
Завизжала дверь. С виноватым видом вошел Славка, спросил:
— Отогрелась? — и тронул меня за руки.
— Решай, Рута,— поторопил меня Лаймон.
— Пошли,— сказала я Славке.
Он за руки поднял меня с чурбака.
— Опять расстегнулась, ну что ты скажешь!
«И расстегнулась! — мысленно с вызовом ответила я.— А ты застегнешь!»
Вытащил из кармана английскую булавку. Долго не мог проткнуть вату. Шершавая рука терлась о мой подбородок...

Журнал Юность 04 апрель 1963 г.

Обработка статьи - промышленный портал Мурманской области

Категория: Если ты назвался смелым | Добавил: Zagunda (26.04.2012)
Просмотров: 910 | Рейтинг: 0.0/0