Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Если ты назвался смелым

Все правильно!

Суббота — самый приятный день. Не только потому, что короткий. Все остальные вечера я зубрю то, что надо знать каменщику. Учусь читать чертежи. В общем, оказывается, не так-то просто укладывать кирпич на кирпич.
В субботу по окончании работы мы со Славкой остаемся в теплой, тихой конторке. Я отвечаю на его вопросы. С гордым видом слушаю его похвалы.
Слушаю и думаю: вдруг он возьмет меня за руку и скажет:
«Пойдем в кино? Договорились?»
Но Славка, как только мы остаемся одни, отодвигается подальше, смотрит не в глаза мне, а куда-то на щеку или на нос. Смотрит внимательно, каким-то остановившимся взглядом. Иногда мне кажется: грязь на лице. Потру незаметно, гляну на ладонь. Нет, чисто. А он все смотрит мимо моих глаз и вопросы задает чужим, ворчливым голосом. И никуда он меня не приглашает.
Сегодня было все то же самое.
Когда вышли из конторки, уже стемнело. Багровый закат еще полыхал, обещая и на завтра мороз и ветер. И тем и другим мы, что называется, сыты по горло. Земля звенела под ногами, скованная морозом. А снежинки ни одной до сих пор не упало. Мороз от этого кажется особенно жгучим. Ветер носит по улицам тучи мелкого песка. Густым, непроницаемым слоем инея подернуты стекла в домах, витрины, окна троллейбусов.
Мне как-то особенно холодно. Я давно заметила: когда плохое настроение, то и мерзнешь сильнее. Но все равно — нарочно расстегнула куртку не на одну, а на две пуговицы. Дует в грудь невыносимо. Но Славка ничего не замечает. Сдвинул на лоб ушанку, молчит. О чем думает?
Так молча и дошли до папиного подъезда. Славка простился и ушел, не оглядываясь. А мне надо идти в общежитие.
У самого подъезда столкнулась с тетей Анной.
— Рутыня! — воскликнула она и критически оглядела меня.— Бедная девочка — в таком виде! И наверно, совсем замерзла. Шутка ли, целый день под открытым небом! Идем скорее!
Ни тетя Анна, ни Скайдрите никогда не видели меня в спецовке. Охали и ахали. И никуда от их сочувствия не денешься — наших не было дома. Ушли с малышом в консультацию. Тетя Анна потащила меня на кухню, налила тарелку горячего супу. В комнате, конечно, «бедных родственниц» кормить не положено. Противно. Но я, в самом деле, замерзла да и проголодалась. Пусть думают, что хотят,— ем с аппетитом.
А тетя Анна и Скайдрите, одинаково сложив руки на груди, стояли возле стола. Жалели меня.
— Вот до чего можно довести девочку! — Тетя Анна, конечно, намекала на Тоню — она ее не любит.— Из родного дома выжили...
— Никто меня не выжил! — Мне вдруг стал противен и ее суп и ее притворная жалость.
— Милая моя! — Тетя Анна всплеснула руками.— Мы-то знаем, какая ты добрая, безответная...
— Ладно,— сердито оборвала я и спросила у Скайдрите, чтоб переменить разговор: — Ну, а твои дела как?
Скайдрите села на табуретку. Положила ногу на ногу. На кончиках, пальцев болталась малиновая плюшевая домашняя туфелька. Конечно, заграничная. У Скайдрите все заграничное. Даже поза, наверно, позаимствована из какого-нибудь иностранного журнала.
— Ой, Рута! — Скайдрите раскачивалась на табуретке, и мне хотелось, чтоб она шлепнулась.— Ой, Рута, я с таким молодым человеком познакомилась!
— Стиляга, конечно? — Я нарочно вызвала ее на ссору.
— Что ты! Летчик. Из гражданской авиации,
— Так влюблен в Скайдрите! — прибавила тетя Анна восторженно.— Так влюблен! Дня без нее прожить не может!
Перебивая одна другую, они выложили мне все подробности о летчике. И о подарках, которые он делает Скайдрите. Больше всего, конечно, о подарках.
Чтоб перебить поток их восторженных сообщений, спросила:
— А в институте как дела? — лелеяла тайную надежду, что тут у нее особых успехов быть не может.
—А, что институт! — Скайдрите махнула рукой.— Скучища. Нет, ты послушай... Перед отлетом говорит...
Не хочу знать, что он говорил перед отлетом. На полслове перебила Скайдрите начала рассказывать о нашей бригаде.
У нас последнее время идут споры: как строить наши пять домов? Одна часть, во главе которой Лаймон, стоит за поточный метод, как самый передовой. Грачев и Славка настаивают, чтобы за зиму сделать стены всех зданий. Летом, по теплу, вести внутреннюю отделку — «начинку», как они говорят. Тогда квартиры будут хорошие. Штукатурка просохнет, столярка — тоже. Я до сих пор не разобралась, к какой «группировке» примкнуть. Вроде и те правы и другие.
Об этом я и пыталась рассказать. Но у Скайдрите на лице появилась скука. Тетя Анна взялась мыть посуду, загремела тарелками, ложками. В общем, это их не интересовало.
— Ты бы пошла, помылась,— сказала тетя Анна. Уж лучше сидеть в ванне, чем слушать трескотню Скайдрите. Горячая вода всегда исправляет настроение.
С наслаждением залезла в ванну. Почти задремала. Вдруг стук в дверь.
— Это я,— сказал Тонин голос.— Открой, Рута, на минутку.
Открыла задвижку. Тоня в щелку просунула пушистый, весь в крупных цветах фланелевый халатик.
— Подарок тебе. От папы.
Знаю я, как от папы. Тоня фланель выбирала. Тоня шила. И, увидев в передней мою рабочую куртку, сообразила, что халат мне сейчас придется кстати.
В комнату я вошла довольная, умиленная. Вообще теперь, когда я бываю здесь гостьей, я никогда им не мешаю. Нам хорошо втроем. Нет, теперь уже вчетвером.
Братик лежал на кровати. Дрыгал в воздухе голенькими ножками. Ему третий месяц. Он стал толстенький — так и хочется потискать. Глаза синие-синие, как у папы. А волосики темные, как у Тони:
— Как жизнь, рабочий класс? — спросил папа и задержал мою руку в своей.
— Лучше всех! — ответила я Славкиными словами. Папе и Тоне я могу рассказать о наших делах.
Они поймут.
Долго сидим за ужином. Я все рассказываю, рассказываю.
— Поточный метод, конечно, передовой,— говорит папа. И Тоня согласно кивает.
— Да,— возражаю я,— но тогда часть отделки придется на зиму.
— Плохо будет сохнуть,— соглашается папа.
— Вот именно,— теперь я «процитировала» Петьку.— Качество отделки ухудшится.
— Логично. Значит, лучше второй способ.
— А тогда летом упадут заработки. «Начинка» — невыгодное дело.
— Конечно,— подтверждает Тоня.— Швы прострочить — пустяк. А начнешь отделывать — массу времени займет.
— Грачев и Баранаускас говорят: «Сознательно идем на трудности».
— По-хозяйски, по совести. Молодцы ребята!— хвалит папа.
— Конечно, деньги — это еще не все,— поддерживает и Тоня.
Вот теперь я знаю, куда примкнуть.
Хорошо, когда все ясно, все правильно. Лежу на своем старом месте — братик пока спит в коляске, и потому мой диван не вынесли. Знакомый квадрат лунного света лежит на полу.
Ничего, что Славка меня никуда не приглашает. Это впереди. Я верю. Очень хорошо, что здесь, в этой комнате, я только гостья и никому больше не мешаю. Очень хорошо, что «начинку» будем делать летом. Все ясно, все правильно.
Как хорошо спится, когда все правильно!

Журнал Юность 04 апрель 1963 г.

Обработка статьи - промышленный портал Мурманской области

Категория: Если ты назвался смелым | Добавил: Zagunda (26.04.2012)
Просмотров: 866 | Рейтинг: 0.0/0