Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Первый день нового года

Глава IX Отец

Комдив злился. Левый ус его дергался. Нервно мигал огонек за закопченным стеклом керосиновой лампы. Огромные тени метались по стенам маленькой комнаты.
— Алехин,— говорил комдив,— надо пробиться к морю. Там нас ждут наши отряды. Поедешь на связь. Возьмешь с собой Артема и Ивана.
Четко повернувшись, я выхожу из комнаты. Я в новой шинели, на боку у меня болтается шашка. Я молодой, здоровый, двуногий. Под моими ботинками пружинит деревянный пол.
Я бегу через двор, прыгаю сразу на третью ступеньку пристройки и врываюсь к ребятам. Они сидят в креслах, перепоясанные пулеметными лентами. К ремням пристегнуты маузеры.
— Приказ,— говорю я,— в путь.
Наши кони оседланы. По узкой кривой улочке мы вылетаем в темную степь. Глухой стук копыт, и только ветер свистит в ушах. Низко пригибаются травы. Ночные птицы испуганно шарахаются из придорожных ям.
Мы проносимся вдоль притихших украинских хат, по пустым площадям разрушенных городов.
И снова степь, и только глухой стук копыт, и только ветер.
Встает солнце. Оно слепит глаза, но мы видим, как с холма навстречу нам спускаются белые цепи. Они спускаются на нас на рысях, сомкнув ряды, поблескивая оружием.
Глухой стук копыт и ветер. Только не повернуть, только не остановиться.
Цепи все ближе. Вот я различаю лица офицеров. Сухо блестят обнаженные шашки.
Мы врываемся в цепь, и она распадается. Кони отлетают в стороны, всадники падают наземь.
Мы огибаем холм и въезжаем в лес. Наши кони устали, нам хочется пить, а в лесу тихо и прохладно. Мы останавливаемся у ручья, спешиваемся.
В котелке кипит вода, кони щиплют траву, я лежу на спине, положив под голову шапку, а надо мной белые березы тихо позванивают мелкими листьями. Мою щеку щекочет цветок иван-да-марья, и муравей, вскарабкавшись по стеблю, ползет по моей ладони. Я хочу его прихлопнуть, но потом осторожно сдуваю. Пускай живет!
Артем сыплет в котелок ржаную муку и соль. Иван вырезает узоры на палочке орешника.
— А что, ребята, не поспать ли нам? — говорит Иван.
— Да, хорошо бы, — отвечает Артем, — Но вот, приказ...
Мы седлаем коней. И снова глухой стук копыт, и только ветер. А впереди окопы. Они вспыхивают ружейными выстрелами. Мы все ближе. Я вижу, как пулеметчик вставляет новую ленту. Задергался черный ствол. Моя шинель изодрана пулевыми пробоинами.
Мы проскакиваем окопы. Останавливаемся. Оглядываемся. Позади тишина...
Мы проезжаем еще немного, и перед нами распахивается бескрайняя синева. Белые чайки и белые гребешки волн. И как не надоело морю тысячелетиями вздыхать, ворчать, ворочаться, шуршать галькой и биться о берег!
— Вот,— говорит Иван,— вот наши отряды. Прощай, Алексей.
— Почему прощай? — спрашиваю я.
— Я пойду с отрядами,— отвечает Иван,— пробиваться к нашей дивизии. Меня убьют вон там, за тем пригорком.
— Прощай, Алексей,— говорит Артем,— я умру через год в Белгороде от сыпняка. А тебе пора в Москву.
Красная площадь. Луна, закутанная в лисий мех, зажигает миллионы снежинок. Тихо, как памятники, стоят синие деревья. Из Кремлевской стены выходят люди, которых я любил, которых я знал и с которыми работал. Они стоят все в серых шинелях, таких же, как у меня, пробитых пулями. Я еду тихо, вытянувшись, как на параде, положив руку на эфес шашки. Люди у Кремлевской стены смотрят на меня, и я поднимаю правую ладонь к шлему.
На набережной я пускаю коня в карьер. Я скачу вдоль сугробов с узкими поперечными траншеями для пешеходов и вдруг резко останавливаюсь.
— Знаешь, Алексей, я давно хотела тебе сказать,— говорит мне черненькая девушка.
— Ты правильно сделала, Фаня, — отвечаю я. — Он хороший человек.
И снова я один в степи. А где-то канонада.
Я даю шпоры коню. Глухой стук копыт, и только ветер, и я вылетаю в дымное зарево атаки. Снаряды ухают, и на месте разрывов поднимаются черные земляные цветы. Справа от меня идет Артем. Впереди маячит взводный. Вдруг яркая вспышка, и все потонуло в пламени, и боль прошла через все тело, и повисли, выплыли из тумана стены и потолок моей палаты.
Надя сидела рядом на стуле. Она не заметила, что я открыл глаза. Она смотрела в окно и улыбалась.
— Надя,— сказал я. Она не слышала.
— Надя,— сказал я
Она вздрогнула, лицо ее изменилось, она нагнулась.
— Позовите врача,— сказал я.
Она поняла, чего я хочу, и выбежала из палаты.
Белый потолок заколебался, и пошел туман. Врача мне не дождаться. Больше я никого не увижу. Все.

Журнал Юность 2 февраль 1963 г.

Обработка статьи - промышленный портал Мурманской области

Категория: Первый день нового года | Добавил: Zagunda (24.04.2012)
Просмотров: 901 | Рейтинг: 0.0/0