Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Первый день нового года

Первый день нового года Сын

Старик в распахнутом, очень длинном пальто, в шапке, одетой небрежно и наспех, остановил меня.
— Где здесь почта? Ближайшая?
— Но боюсь, что сегодня закрыто.
— Разве?
— Да,— сказал я,— все закрыто. Идите на центральный телеграф.
Но он слушал меня уже только из вежливости. Он поблагодарил и пошел. Шел он медленно и обреченно.
Я подымался по переулку. Фонарь «по случаю праздника» был разбит. Дома всосали в себя людей, и на темном теле квартала светились окна, как тусклые елочные стекляшки. 
Дул теплый ветер, таял снег, и тишина вечера давила меня, и хотелось философствовать или сделать что-нибудь значительное, и вообще послать к черту праздники.
Бессмысленно, когда город штурмует винно-водочные отделы магазинов и в определенное время все разом поднимают бокалы.
Стоят огромные дома, излучая свет, музыку, веселье. Но если скинуть покров стен, то зрелище предстанет необычайное. Во всех домах, на всех этажах одинаково расположены комнаты, кровати, столы, ванны, унитазы. Всюду звон рюмок, болтовня, лихорадочное насыщение, старые анекдоты, сплетни и одни и те же песни. Люди, обычно такие не похожие друг на друга, под Новый год становятся одинаковыми. Почти одновременно на всех этажах отодвигаются столы, начинаются танцы, потом гости расходятся, а Хозяева (словно чертик какой-то нажимает на рычаг) начинают одновременно зевать, тушить свет, раздеваться (весь дом торопливо сбрасывает одежду на стулья), и, наконец,— о радость! — чертик опять нажимает на рычаг — постель!
В эту ночь хорошо сидеть одному и работать.
Но в последний момент приходит жене или раздается звонок по телефону, и ты мчишься в такую же, как и у всех, компанию, болтаешь, вспоминаешь бородатые анекдоты, поешь старые песни, танцуешь с толстыми дамами — в общем, веселишься.
Утром тебя мутит, и ты долго не понимаешь, кому это все было нужно. Потом ты шляешься по улицам, идешь смотреть кинохронику, отсыпаешься. Вечером бежишь за четвертинкой и возвращаешься рысцой по безлюдному переулку, и тут-то на тебя нападает охота философствовать, и тебе становится грустно, нехорошо, муторно, и ты встречаешь старике, который вдруг вырывает тебя из твоего личного мира, и тебе хочется помочь этому человеку.
Ты проходишь еще несколько домов и понимаешь, что помочь ему не можешь. Из подъезда выносят ногами вперед что-то накрытое белым и кладут на носилки в санитарную машину.
Дома ты запираешься в комнате. Есть над чем задуматься. Еще год прошел! Что же делать? Что приобрел ты? Десяток картин, сложенных в кучу на полу. Что потерял ты? Двух самых близких людей.
С одним ты всю жизнь был: «Здравствуй, до свидания, как дела, есть что-нибудь поужинать, надену свитер, посиди с Машей». Ты уезжал на несколько месяцев из дому и редко вспоминал этого человека. У тебя вроде были одни интересы, у него — другие. Казалось, мы не понимали друг друга. Спартанское воспитание: «Как здоровье? Ничего. Ну, скорее выздоравливай. Не вмешивайся в мои дела. Я человек самостоятельный». Но теперь ты с ним все время встречаешься. Ты его видишь каждую ночь, во сне.
Другую ты можешь увидеть в любой момент. Но ты ее не увидишь. Ты не должен ее видеть. Пожалей ее.
И опять же пароходик, океанский лайнер, регулярный рейс через каждые двадцать минут по изъеденной мазутом реке. И последние солнечные лучи, а на берегу грязные листья, привычные аксессуары осени. Необыкновенная девочка, спустившись к тебе из романтической, сказочной страны несбывшихся мечтаний, плачет и бьется в истерике, как плачут все обыкновенные женщины, когда на них сваливается несчастье. И ты сидишь истуканом, холодный, как пепельница, и знаешь, что тебя, паразита, надо утопить. «Ира, перестань, не надо, люди смотрят» — и прочую чушь наворачивает твой язык, да почему-то еще приходят мысли, что на очередную выставку ты, может быть, опять не попадешь, и какая пыльная скамейка, и что за нелепый нос у этого пенсионера. И ты продолжаешь говорить какие-то бессмысленные, пошлые слова, пытаешься даже шутить и знаешь, что самое главное — это выдержать, не поддаться, сыграть до конца. Потому что единственное хорошее, что ты сейчас можешь сделать,— это уйти от нее, не мучить больше. Ты еще никто, ты еще ничтожество, неоперившийся птенец, и единственное, что ты пока умеешь,— это сломать человека, который всего себя отдал тебе. Еще один урок: теряя, ты приобретаешь. Что? Не ясно, но что-то важное. Железная необходимость отказать себе в самом дорогом. Правило жизни. Нет, эта школьная программа бесконечна. И еще какие-то рассуждения.
Но эта девочка, на которую ты не можешь смотреть спокойно, и у тебя все по-прежнему — бешеные удары сердца, словно ты бежишь пятую стометровку подряд, и где и как появилось на свете ее лицо, которое не повторят никакие портреты,— эта девочка опять плачет. За что мне так?
Сказка не получилась, леди и джентльмены!
Первый день нового года.
Подсчеты, минусы и плюсы. Ничего себе годовой баланс!
И становится страшно. Те двое самых близких мне людей теперь мне не помогут.
Но мне нельзя ни уйти, ни спрятаться.
На баррикаде погиб один из наших бойцов, и я, только я должен занять его место.
Смогу ли я? Выдержу ли я? Достоин ли я?
Но вдруг приходит товарищ, и ты почему-то встречаешь его с диким восторгом. Обмен впечатлениями о прошедшем празднике, шутки (и уже разговоры о понедельнике). И никаких мрачных мыслей. Много ли человеку надо?
А может быть, надо жить и веселиться? Жить и радоваться? Радоваться тому, что здоров, что молод, что у тебя есть жена и милый ребенок, который вопит по утрам: «Мама, мышонок проснулся!»? Жить и верить, что будет счастье, ну а если неудачи, то они временны. Терпение, терпение и еще раз терпение. Ты дождешься своей победы. Тебя поймут, или ты что-нибудь поймешь.
Ведь это очень здорово, что ты можешь ходить по земле, бить футбольный мяч, играть в теннис, плавать — в общем, заниматься гимнастикой. Нет, действительно, есть еще много стран, которые ты хочешь увидеть и увидишь, есть еще много красивых женщин, которых ты встретишь на своем пути, и еще очень много хорошего и прекрасного на земле, того, что ты обязательно сохранишь в своих картинах.
Ты счастливый человек. Ведь ты ощущаешь, что сахар сладкий, а соль солона, что солнечный луч греет, а мороз щиплет кожу и бодрит, а после дождя лес тянется к тебе светлым дыханием, и каждый лист, каждая травинка отдает тебе самое лучшее, что есть у него.
Весь мир у твоих ног, когда ты дрожащей от нетерпения рукой берешь кисть и перекраиваешь его острыми красками, заставляешь его биться на холсте, как колокол на пожарной машине. Ты можешь работать, ты любишь работать — так что тебе еще надо? Смотри на мир чистыми глазами. Чтоб ни один радужный луч, ни одна улыбка не ушли от тебя незамеченными.
Потом будет поздно. Стрелка времени никогда не останавливается — еще не было такого случая.
Надо работать и работать!
Торопись!
По твоим улицам уже ходит много мертвых.
В этой пестрой, суетящейся, крикливой и вечно чем-то озабоченной толпе ты неожиданно встречаешь интеллигентного вида старушку. Пенсне. Ноты торчат из сумки. Маленькая, незаметная старушка. Ведь она умерла! Но именно на этом перекрестке ты говорил с ней. Прошло полтора года? Но ведь ты отлично помнишь, в тот день тротуары плавились от жары, и ты покупал мороженое, и вот на этом перекрестке!
Вдруг на бульваре в тебя кидает снежок парень, одетый так, как сейчас не одеваются. Он давно утонул в Баренцевом море. Но здесь, у этой скамейки, вы играли в снежки.
Каждый день ты проходишь по одним и тем же улицам. Ты встречаешь людей, с которыми ты еще сто раз столкнешься, или просто не придется больше встречаться, или просто не будешь обращать внимания на них.
Но каждый раз ты идешь по улицам твоей памяти, и там ты видишь самого себя и людей, с которыми ты никак — понимаешь, это немыслимо! — никак не можешь встретиться.
Вот прошел студент в штурмовке, ведя под руку девушку, которая когда-то тебя любила. Девушка жива, но давно замужем и забыла о твоем существовании. Студент погиб на Кольском полуострове. У троллейбусной остановки тебя радостно окликает полный военный. Очень родное тебе лицо, и привычен его голос и манера говорить. Вот только фуражка и шинель у него странные. Давно отменили эту форму. В магазине ты сталкиваешься со своим школьным учителем, и он грозно поблескивает очками. Он узнал, что это ты положил кнопку на его стул, и сейчас потребует привести в школу родителей. Ты едешь в машине с седым художником, который в тебя верил, даешь свой телефон товарищу, который так и не успел тебе позвонить, соседский мальчик пробегает мимо, веселый и здоровый, а у знакомого подъезда стоит и улыбается старый человек на костылях.

Журнал Юность 2 февраль 1963 г.

Обработка статьи - промышленный портал Мурманской области

Категория: Первый день нового года | Добавил: Zagunda (24.04.2012)
Просмотров: 921 | Рейтинг: 0.0/0