Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Машенька из Мышеловки

6. Возвращение отряда

Сколько бы ни было у солдата тревог в горячую боевую пору, через какие бы опасности он ни шел, а сон, как верно говорит пословица,— лучшее лекарство от всех бед. Однако сон на передовой особенный, чуткий; бывалые солдаты знают правило: лег — свернулся, встал — встрепенулся и тут же действовать готов.
Бессонная ночь давала себя знать, и я прикорнул в блиндаже, на восточном берегу реки, неподалеку от моста.
Как видно, таковы секреты сна, что видится то, о чем думается. Явственно увидел я во сне наш рейдовый отряд, идущий необычной огненной дорогой, раскаленной добела. Черная степь, и только эта дорога пылает, а впереди обрыв, бездонная пропасть, и никто из бойцов не замечает ее.
Одна забота у меня: скорей бы добежать к отряду, крикнуть, предупредить об опасности, но странное дело — голос непослушен мне, и я задыхаюсь, хриплю, но не могу вымолвить слова...
Вот первым уверенно шагает плечистый и статный старший лейтенант Сабодах. Огонь ему нипочем, пламя покорно ложится под ноги, легкие искры взлетают из-под сапог. Но до обрыва остались считанные метры, а он все еще не видит неминучей беды.
— Стойте...— шепчу я.— Стойте! Сейчас же вернитесь назад...
И теперь я отчетливо слышу голос Сабодаха.
Открываю глаза. Да, он стоит у входа в блиндаж, стройный, подтянутый, в ладной десантной куртке, и разговаривает с моим адъютантом, чему-то негромко смеясь. Теперь я понимаю: это уже не сон,— это правда.
— Значит, вернулись? Здорово! Ну-ка, докладывайте, старший лейтенант.
Сабодах, как всегда, сдержан, спокоен, только карие глаза поблескивают веселыми огоньками. Он коротко, четко докладывает о ходе операции, а потом я приглашаю его присесть к столу, и мы ведем беседу, как старые друзья.
— Во-первых, рассказывайте, как вы прорвались через передний край противника. Фашистов сейчас за Сеймом, я знаю, такое множество, что и плюнуть негде... Как же вам удалось проскользнуть?
Лишь теперь я замечаю, что Сабодах ранен. Из-под рукава его десантной куртки виден свежий бинт. Он перехватывает мой взгляд, убирает со стола руку, объясняет чуточку смущенно:
— Свежая отметина. Уже в самом конце операции получил, когда фронт переходили. Правда, в бою в коридоре школы тоже был ранен, да Машенька, спасибо ей, тут же повязку наложила. Случилось, что в самую горячку меня какой-то босяк фашистский ножом в спину ткнул. Может, вторым ударом и свалил бы, но Машенька из автомата его срезала...
Сабодах пытается приподнять руку и кривится от боли.
— Все-таки счастье, что в лопатку не попал. Иначе бы, пожалуй, насквозь продырявил. Ну, это пустяки... А прорвались мы через линию фронта с боем. Взвод фашистов полностью уничтожили и четырех пленных привели. Этот удар с тыла был для них настолько неожиданным, что нам почти не оказали сопротивления. За время операции у нас четверо убитых и трое раненых. Себя я к этому не отношу — у меня ерунда, царапины. Зато фашисты в одной только школе потеряли полсотни убитыми, да в автоколонне десятка три, да еще при нашем отходе не менее десятка. К этому нужно прибавить взвод, потерянный ими на передовой. Тут арифметика в нашу пользу!
В блиндаж вбежал начальник штаба Борисов; таким взволнованным и радостным я видел его впервые
— Где этот славный молодец, товарищ Сабодах, которого пуля боится и штык не берет?! —закричал он и крепко обнял старшего лейтенанта за плечи.— Да, товарищ Сабодах, друг мой сердечный, это, скажу вам, была настоящая операция! Только что наши радисты перехватили донесение противника из села Гутрова своему штабу. Они сообщают, что в Гутрове почти полностью уничтожен весь вражеский гарнизон. Противник потерял до двухсот человек офицеров и солдат, и только в школе — сорок офицеров, которые направлялись на передовую...
Сабодах улыбнулся:
— Ну, им виднее. Теперь у них есть время подсчеты вести. А мне сгоряча казалось, будто мы уложили их до сотни. Тут я и тех учитывал, что на передовой.
Борисов потирал руки и смеялся: — А какого офицера вы привели! Штабника! Сейчас он проклинает день, когда родился. Но в кармане у него, между прочим, письмо оказалось. Пишет он какой-то своей Гретхен, что обязательно дойдет до Урала и что пленных не будет брать. - Сабодах стиснул зубы, карие глаза его потемнели:
— Знал бы я, что это такая шкура... Борисов легонько прикоснулся к его плечу:
— Вот и хорошо, что не знал. Сейчас этот вояка подробные показания дает, все начистоту выкладывает, и опять-таки, «на Урал просится»! Клянется, что будет хорошо работать где-нибудь на нашем заводе, словно затем и притопал сюда, чтобы поскорее попасть к станку.
Я спросил у Сабодаха, кто из бойцов отряда особенно отличился в рейде. Он с минуту напряженно думал, а потом сказал решительно:
— Все...
— Но среди отважных,— заметил Борисов,— есть самые отважные.
— Если кого и. следует назвать,— твердо заключил Сабодах,— так первой Машеньку из Мышеловки.
— Вы словно бы сговорились с Денисенко,— усмехнулся Борисов.— Он тоже о Машеньке твердит...
— Денисенко? — удивился Сабодах, и глаза его повеселели.— Значит, он прибыл?.. В таком случае вношу поправку: наши потери не четверо убитых, а трое. Денисенко после похода я еще не видел. Как он добрался? Не ранен? Очень хорошо! Три тонны бензина доставил? Ну, здорово! А если и он о Машеньке говорит, верное слово — прав Денисенко. И что за девушка! Где вы ее, товарищ полковник, разыскали? Ни тени страха... Под градом пуль она вынесла с поля боя раненого сержанта Бугрова. Потом оказала помощь еще двум раненым, а когда к ней кинулся фашист-офицер, уложила его из пистолета... Извините, товарищи комбриг и начальник штаба, сколько живу я на свете, право, не видывал таких отважных девчат! Она все время была в бою и в самом центре схватки. Как она швыряет гранаты! И особенно запомнилась мне минута, когда мы в класс из коридора ворвались. Какой-то верзила выбил у Машеньки из рук автомат. Что же вы думаете: растерялась? Нисколько! Бросилась на пол, немецкий автомат подхватила и давай оставшихся фашистов добивать.
— Я только что беседовал с Машенькой из Мышеловки,— сказал Борисов — Сейчас она бойцам десантные куртки чинит Веселая, но о себе ничего не рассказывает. Я, говорит, сражалась, как и все...
Сабодах наклонил голову, чуть приметно улыбнулся.
— И не расскажет. Что себя на первый план выставлять? Но я отрядом командовал и все видел. Кроме Машеньки, особенно отличились в бою сержант Федор Бугров и рядовой Иван Буланов. Как только мы с фашистами в школе покончили, — сразу к автоколонне обернулись. Тут уже обстановка сложнее оказалась. Машины стояли вплотную одна к другой, и когда две первые загорелись, выкатить какую-нибудь машину из колонны стало невозможно. Фашисты, те: что на машинах спали, успели, конечно, проснуться. Начался бой... Где наши, где враг — в суматохе не разберешь. Я подал команду:
— Жги машины!.. Наши ребята и давай по бочкам из автоматов строчить. Бугров к середине колонны прорвался. Тут его группа фашистов окружила. Заметил это Буланов и на выручку сержанту бросился. Всю группу они уничтожили, и только Бугров был ранен. Буланов его в сторонку отнес, крикнул Машеньку и тут же в бой вернулся. Сабодах привстал с табурета, широко развел руки:
— Какая там жарища была! Представляете, сотня машин, и почти все с бензином. Пламя — до самых небес, бочки, как бомбы, рвутся, огненные брызги летят,— вся площадь в сплошном огне...
Я отпустил Сабодаха и сказал Борисову:
— Товарищ майор, оформите материал на представление к правительственным наградам солдат и сержантов отряда старшего лейтенанта Сабодаха...
— Есть оформить материал! — с готовностью отозвался Борисов и достал из кармана кителя уже приготовленный список бойцов отряда.— Обратите внимание... Под Киевом санитарка Мария Боровиченко была награждена медалью «За боевые заслуги», затем под Конотопом — медалью «За отвагу»... Совсем недавно ей вручен орден Красной Звезды... Теперь она заслужила орден Боевого Красного Знамени...— взволнованно сказал начальник штаба, человек суровый и требовательный.

Журнал Юность 2 февраль 1963 г.

Обработка статьи - промышленный портал Мурманской области

Категория: Машенька из Мышеловки | Добавил: Zagunda (22.04.2012)
Просмотров: 1024 | Рейтинг: 0.0/0