Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Дикарка

II

Живой, грохочущей громадой надвигался на Гульжанат город, по улицам которого катил автобус.
«Может быть, вернуться домой?» — испуганно подумала она.
Навстречу автобусу шла девочка в широком аульском платье и большом белом платке. Шла спокойно и беспечно, точно так, как ходят все дети в ауле, по всему было видно, что она ничего не боится.
«Не пропаду!» — взглянув на нее, успокоилась Гульжанат.
На автостанции, где остановился автобус, воздух был такой раскаленный и пыльный, словно только что прогнали стадо коров. Мягкий асфальт дышал жаром. «На нем чуреки можно печь! — удивилась Гульжанат.— А народу вокруг так много, как у ворот жениха, когда привозят невесту!»
Гульжанат решила ни у кого ничего не спрашивать— и потому, что стеснялась, и из упрямства, которого ей было не занимать.
Долго кружила она по городу, читая вывески. Устала, хотелось пить и есть. Вечерело.
— Девушка! — раздался за спиной старушечий голос.— Ты что ищешь?
— Обком комсомола,— живо обернулась Гульжанат.
— Э, милая, это совсем на другой стороне города!— улыбнулась старуха.— Небось, в первый раз приехала?
— В первый,— призналась Гульжанат.
— Идем, я тебя на автобус посажу, пеши не дойдешь — устанешь.
Словоохотливая старушка указала нужный автобус и попросила кондукторшу довезти девушку до обкома комсомола.
Скоро в автобус набилось много народу. Мужчины и женщины, девушки и парни стояли, тесно прижавшись друг к другу. Гульжанат было неловко и стыдно смотреть на частокол обнаженных коленок женщин и девушек. Еще шагая по городу, она заметила, что девушки ходят в очень коротких юбках. Она была убеждена, что девчонки нарочно выставляют ноги, чтоб обратить на себя внимание. А днем она встретила девушку в длинных и узких брюках, волосы у нее были пострижены, как у парня. Гульжанат удивилась: «Почему накрашены губы, может быть, артист?» Но кто-то нагнал «артиста» и назвал его Ларисой. А теперь вот в автобусе сидел парень с волосами чуть не до плеч, как у женщины.
«Совсем стыд потеряли!» — возмущенно думала о пассажирах Гульжанат, отвернувшись к окну, разглядывая многоэтажные дома.
— Кто там просил обком комсомола? — неожиданно выкрикнула кондукторша.
Гульжанат еле выбралась из автобуса.
Сколько вокруг огней!
Гульжанат вошла в подъезд, поднялась по лестнице на второй этаж. В коридоре, застеленном широкой красной дорожкой, было светло, как днем. Двери всех кабинетов распахнуты настежь. Уборщица вытирала шваброй пол в тех местах, где он не был застелен дорожкой.

«Ленивая»,— подумала Гульжанат.
— Рабочий день окончен, завтра приходи! — как будто услышав ее мысли, обернулась уборщица. У нее было широкое, плоское лицо с очень большими, но такими же плоскими глазами, она не понравилась Гульжанат.
Закусив губу от растерянности, Гульжанат вышла на улицу. Через дорогу увидела вывеску: «Гостиница

«Дагестан». Долго стояла на углу, пережидая поток машин. Наконец рискнула — перебежала дорогу.
В вестибюле гостиницы сильно пахло сапожным кремом, цветочным одеколоном и терпким потом. Из-за двери направо слышались музыка и шум голосов. Краснолицые мужчины, которыми, казалось, был полон вестибюль, во все глаза смотрели на Гульжанат. Спотыкаясь, она подошла к открытому окошечку администратора и наткнулась на объявление: «Мест нет».
Был разгар вечернего гулянья, густой поток людей раскачивал маленькую улицу Буйнакского. Люди сплошным потоком шли по улице, смеялись, ели мороженое, спешили в кино, и никому не было дела до Гульжанат. Возле ярко освещенного здания с неоновой рекламой «Дружба» две женщины в белых халатах выкрикивали, стоя за деревянными ящиками:
— Сливочное!
— Шоколадное!
— Пломбир!
— Мороженое!
— Мороженое!
Гульжанат никогда не ела мороженого. Она не удержалась и купила холодящий пальцы брикет. Развернула бумагу, откусила масленичный кусочек мороженого—до чего вкусно! Халва по сравнению с мороженым ничто! Ей казалось, что она могла бы съесть все мороженое, что было в ящике. Но купить еще один брикет постеснялась: «А то еще продавщица подумает, что я обжора».
Потом она забрела в городской сад. Здесь было гораздо тише и прохладнее. Гульжанат облегченно вздохнула, ища глазами свободную скамейку. Везде были люди. Девушки и парни сидели в обнимку — это ее так испугало, что она не знала, куда глаза девать от стыда и страха! Наконец, на самом освещенном месте, у фонтана, нашла скамейку, на которой, опираясь на палки, сидели два старика. Ноги гудели от усталости, и она, превозмогая робость, присела на краешек скамейки. Старики обсуждали газетные новости. Все, о чем они говорили, Гульжанат читала вчера в обед колхозникам: и об агрессии Израиля и о футболе. Это обстоятельство придало Гульжанат некоторую уверенность, и она уселась поудобнее.
Небо было облачное, да еще к тому же лампа дневного освещения горела над головой слишком ярко, так что Гульжанат не заметила, что там, в темноте, за белой балюстрадой — море...
Она задремала и не слышала, как ушли старики и опустел сад. А когда открыла глаза, прямо перед нею, казалось, в сотне шагов стояла над морем огромная луна. Сердце Гульжанат замерло от невиданной красоты. Но слева надвинулся грохот, и полетели перед ее глазами десятки вагонов и цистерн. Товарняк промчался, и снова наступила тишина, пронизанная свежим, тревожащим душу запахом моря. Легкий плеск волн еще сильнее подчеркивал эту тишину. Лунная дорожка бежала косой полосой от самого горизонта. «Какое оно большое! А вдруг разольется и все затопит? Вот бы наши увидели! — подумала Гульжанат.— А что здесь сидеть, сейчас пойду и спущусь к самой воде. Да, а если поезд? Страшно. Лучше утром, конечно, лучше утром. А рельсы как блестят! Вон там, между рельсами, горят, как цветы, красные, синие, зеленые огни — это называется семафор. Мы учили по физике».
— Се-ма-фор! — вслух повторила Гульжанат.
И снова раздался гул, и из-под моста вынырнул сверкающий одним глазом электровоз, а за ним — вереница платформ и вагонов. Гульжанат в испуге отбежала к своей скамейке и начала считать вагоны. Она задумала: если число их окажется нечетное, то все будет хорошо, а если четное... Вагонов оказалось семьдесят шесть. Гульжанат прибавила к ним электровоз, и получилось то, что ей было нужно... Проводив красный тормозной фонарь хвостового вагона, она облегченно вздохнула.
Люди вставали со скамеек и уходили, сад пустел. Гульжанат некуда было идти. Она не знала в этом городе ни одного человека. Острое чувство покинутости и одиночества сжало ей сердце. «Никому я здесь не нужна, никому до меня нет дела,— с тоской и страхом подумала Гульжанат, оглядывая черный, почти пустой сад...— Скоро все уйдут, и я останусь одна. Пойти бы на вокзал, там люди, но как я его найду? Зачем я сюда приехала? Тут все чужие... Лучше бы убежала к тетушке на хутор, она бы спрятала меня. А дома сейчас... Мать молчит, но чего стоит ее молчание, лучше бы она плакала... Отец возится на сеновале с каменным катком — когда он сердится, то всегда вымещает зло на этом катке. Сестры шепчутся и плачут, братья присмирели. Нет, нет, об этом думать нельзя, а то сама заплачу... Учительница Ирина Григорьевна всегда говорила: «Когда тяжело, думай о самом хорошем, самом радостном». Гульжанат прислонила голову к жесткой садовой скамейке и стала мечтать о тех временах, когда она научится плавать, кататься на велосипеде и будет ездить в поездах, куда захочет.
...И вдруг она очутилась на аульской площади. Стоит в белом халате, вокруг нее ящики с мороженым.
— Молочное! Сливочное! Шоколадное! — кричит Гульжанат. И весь аул спешит к ней. Ее младшая сестра Колобок считает мелочь, которую дают односельчане, и складывает в старую отцовскую папаху.
— Вах, Гульжанат!
— Вот так Гульжанат!
— Смотри, какая вернулась из города красавица!
— И главное — привезла мороженое!
Весь аул ест мороженое. Даже старики на годекане, что сидят, облокотившись на отполированные поколениями плиты, и те едят мороженое. Омар взял в свои волосатые руки сразу десять штук; он еще на что-то надеется? Смешно! Он ест одно за другим десять, двадцать мороженых и умирает от холода. Прямо на глазах всех аульчан, среди каменистой площади, превращается в сосульку, огромную сосульку, какие висят на ледниках, что можно различить только в очень солнечный день, когда виден с большой аульской горы даже сам Дербент!

Журнал Юность № 11 ноябрь 1971 г.

Оптимизация статьи - промышленный портал Мурманской области
Категория: Дикарка | Добавил: Zagunda (17.04.2012)
Просмотров: 945 | Рейтинг: 3.0/1