Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Дикарка

III

Девушка! — склонился над Гульжанат милиционер.— Нашла место! Как дома разлеглась. Совсем совесть потеряла! Вставай! — потряс он ее за плечо.
— Я? А-а? Что? — встрепенулась Гульжанат, ничего не понимая, уставилась широко открытыми, испуганными глазами на молодого милиционера.
— Давай-давай поднимайся! — приосанился милиционер.— Спать на скамейках горсада не положено.
— Я здесь никому не мешаю! — робко улыбнулась Гульжанат.
— Мешаешь — не мешаешь, какая разница? Здесь горсад, а не спальня. Если приезжая, иди на вокзал, там есть зал ожидания. Уже час ночи!
— Я не знаю, где вокзал, я никому не мешаю...
— Не знаешь, где вокзал? — усмехнулся милиционер.— Хм, я сразу понял, что ты подозрительная фигура. Давай паспорт.
— У меня нет...— Гульжанат сейчас только вспомнила, что забыла взять с собой паспорт, ведь в ауле никто ни у кого не спрашивает паспорт, все знают друг друга в лицо, но город не аул...
— Ты что, с луны свалилась?
Милиционер был молоденький. Гульжанат почувствовала, что она его не боится.
— Я приехала из аула, я никому не мешаю. Это что, твоя скамейка?
— Здесь сегодня все мое! — с мальчишеской гордостью, сдвинув набекрень фуражку, отвечал милиционер.— Следуйте за мной, гражданка!
— Мне здесь хорошо, почему я должна идти с тобой?
— Ты давай много не разговаривай. Пошли в милицию, там разберемся.
— За что меня в милицию, я что, воровка?
— Откуда я знаю, может, и воровка.
— Но-но! — грозно привстала Гульжанат.— Ты придержи свой поганый язык за зубами!
— Следуйте за мной! — схватил он ее за руку. Она вырвалась и замахнулась на него.
— Гражданка! — разозлился милиционер.— За оказание сопротивления властям ты получишь пятнадцать суток! Лучше по-хорошему следуй за мной!
— Как тебе не стыдно,— видя, что дело принимает совсем плохой оборот, переменила тон Гульжанат.— Что я тебе плохого сделала? Я приехала из аула в обком ВЛКСМ, понял? А там никого нету!
— Ты мне голову не морочь, знаю я таких! Пошли!
— Эй, шанти, кумекбарая! — отчаянно выкрикнула Гульжанат.— Помогите! — И в то же мгновение она услышала за своей спиной родную речь и, не раздумывая, кинулась навстречу приближающимся людям.
— Добрый вечер, сержант! — поздоровался с милиционером невысокий мужчина в соломенной шляпе и в белой рубашке с закатанными рукавами.— В чем дело? — Рядом с мужчиной стояла полная женщина средних лет.
— Я приехала в обком ВЛКСМ! — обрадованно заговорила Гульжанат.— Я никому не мешаю! Целый день ехала. Наше селение Сукура очень далеко отсюда. А он прогоняет меня со скамейки и хочет отвести в милицию.
— Подозрительная личность, товарищ Кадыров,— уважительно заглядывая в лицо незнакомцу, сказал милиционер.
— Да, Сукура далеко. Ей вполне можно поверить,— ободряюще улыбнулся Гульжанат незнакомец…
— Откуда я знаю, кто она такая? — нахмурился милиционер.
— А ты меня спрашивал? — накинулась на него Гульжанат.— Если бы ты меня спросил, я бы сразу сказала, что меня зовут Гульжанат, а фамилия моя Магомедова. Я в этом году десять классов окончила. Я комсомолка! Давно, с седьмого класса, понял?!
Ее прервал незнакомец:
— Зачем же ты, дорогая Гульжанат, осталась ночевать на улице? Во-первых, сержант прав: здесь спать нельзя. Во-вторых, ты, видно, забыла наш адрес?
Гульжанат открыла рот, чтобы сказать, что она его не знает, но Кадырев перебил ее вопросом:
— Как поживает дедушка Абдурахман, тот, что у мельницы?
— Ничего, спасибо,— удивленно отвечала Гульжанат.— У него корова отелила двойняшек.
— Приятная новость. Ну, а как поживает Султан Саидович, директор школы?
— Хорошо. Школу на ремонт поставили.— Гульжанат глядела на незнакомца все с большим недоумением.
— Ты как думаешь, Айбике,— обратился он к своей спутнице,— места она не отлежит?!
— А чего тут думать, пошли, дочка, ночевать к нам,— улыбнулась низенькая, почти круглая Айбике.
— Я... я вас не знаю, я вас не знаю...— пробормотала Гульжанат.
— Во-первых, ты тогда была маленькая.— И мужчина показал рукой, какая маленькая была Гульжанат.— Я работаю в редакции.
— В редакции! Правда? — восхитилась Гульжанат.— Так вы редактор?
— Нет, я не редактор, я корреспондент, но это не имеет значения.
И правда, для Гульжанат здесь не было никакой разницы: и редактор и корреспондент были для нее понятиями равнозначными, одинаково окруженными нимбом.
— Что же ты сразу не сказала, что знаешь товарища Кадырова? — упрекнул милиционер.— Так получилось... Извините, товарищ Кадыров.
— Ничего, бывает. Что-то давненько не приносил ты к нам заметки!
— Спасибо, товарищ Кадыров,— смутился милиционер,— я там написал немножко, у нас соревнования были по стрельбе, республиканские, я принесу завтра.
— Завтра я буду на работе во второй половине дня — сегодня, видишь, затянулось дежурство, печатная машина сломалась, только что подписал номер в свет.
Гульжанат слушала незнакомца как зачарованная, она ловила каждое его слово!
— Ну, давай! Спокойной ночи! — пожал он руку милиционеру.— Пошли, Гульжанат!
Милиционер лихо козырнул и долго глядел им вслед.
— Давно приехала? — спросила Айбике, чтобы как-то начать разговор.
— Еще днем.
— Устала, бедняжка?
— Да. Я ведь никогда раньше в городе не была.
— Учиться приехала? — спросил мужчина.
— Нет. Да... и учиться! — вспыхнула Гульжанат.— Я насовсем приехала.
— Как насовсем?
— Ушла из дому.
— Поссорилась с родными?
— Нет, не поссорилась, просто оставила записку и уехала.
— Наверно, замуж хотели отдать? — вступила в разговор Айбике.
— А вы откуда знаете? — приостановилась Гульжанат.
— Да уж знаю! — засмеялась Айбике и победно глянула на мужа: видал, мол, какая я проницательная? — За кого же тебя сватали?
— За зоотехника Омара,— ответила Гульжанат и от невольного омерзения передернула плечами.
— Ненавидишь жениха? — усмехнулась Айбике.
— Очень! — нагнула голову Гульжанат.
— Некрасивый? — любопытничала Айбике.
— У него руки волосатые,— ответила Гульжанат и прикусила язык: говорить такое посторонним людям — совсем стыд потеряла!
— Г-мы,— поперхнулся мужчина и спрятал за спину свои небольшие руки, густо покрытые черными волосами.
— Руки волосатые! — рассмеялась Айбике.— Да разве это грех? Вон мой хозяин Курбан-Кады весь волосами зарос, на груди — прямо лес!
— Ну, ну! — одернул жену Курбан-Кады.
— А богатый? Хорошего ли рода? — продолжала разговор Айбике.
— Мать хвалит. Член правления колхоза, второй после председателя человек, только он мне все равно не нужен!
— Молодец! — улыбнулся Курбан-Кады.— Решительная. Раньше девушки со скалы бросались, сжигали себя, а теперь — ненавижу, и все.
— А если родители тебя вернут и заставят выйти замуж? — допытывалась Айбике.
— Не вернут. Пойду в обком ВЛКСМ, в редакцию. Там защиту найду. Редакция все может! — гордо вскинула голову Гульжанат.
— Ишь ты! — с удовольствием засмеялся Курбан-Кады.— Во-первых, знай наших! — озорно подмигнул он жене.— А во-вторых, редакция все может! Правильно, Гульжанат!
— А вы не смейтесь, разве это не правда?
— Как когда,— задумчиво бросил Курбан-Кады. — Нет, что вы! Всегда! — уверила его Гульжанат
и добавила, оглядываясь вокруг: — Как поздно в городе не спят... Мама скоро корову доить встанет, а вы еще не ложились.
— Я в гастрономе до двенадцати работаю. Пока деньги сдам, туда-сюда, а муж меня встречать приходит, мы далеко живем, в новом поселке,— объяснила Айбике,— ничего, скоро придем!
...Айбике постелила гостье в лучшей комнате. Достала из полированного шкафа белоснежные простыни, чуть слипшиеся от крахмала, с треском развернула их, взбила подушку. Ободряюще улыбнулась Гульжанат и погасила свет.
— Раздевайся. Спокойной ночи!
Шутка сказать: раздевайся! В чужом доме! Простыни и наволочки такие белые! А вдруг она их испачкает?
Гульжанат в нерешительности замерла у окна. Над крышей соседнего дома вспыхивали и гасли огромные неоновые буквы: «Граждане, не оставляйте детей без присмотра
Гульжанат еле стояла на ногах.
— Ты чего не ложишься? — прошлепала к ней босиком Айбике.
— Я... я... никогда не ложилась в такую постель,— выдавила Гульжанат,— она такая... боюсь помять.
— Что за ерунда! — сердито прошептала Айбике, с силой толкнула ее на тахту и, как маленькую, принялась раздевать.
— Я сама, я сама! — заливаясь румянцем, заметным даже в полутьме, сопротивлялась Гульжанат.
— Спи! — строго шепнула Айбике и ласково хлопнула ее по плечу.
Гульжанат лежала на прохладной, чистой постели, боясь пошевелиться, как будто на узком камне над ущельем Большой реки, который висел над пропастью метров в семьдесят. Гульжанат придумала тогда испытывать мужество своих товарищей. «Кто полежит на этом камне, тот сможет быть таким, как молодогвардейцы!» — объявила она. Из мальчишек никто не уклонился от испытания, а из девчонок, кроме Гульжанат, рискнули только Мадина и Пати-мат. Остальные струсили, но сказали, что «это глупая затея, а не геройство». Да еще пожаловались классной руководительнице Ирине Григорьевне. Учительница отругала Гульжанат, но с тех пор стала смотреть на нее внимательно и с интересом.
Жаль, что она уехала из аула в свою далекую Вологду.
Неужели еще утром Гульжанат была дома? А теперь лежит здесь, в незнакомой квартире. В чужой семье, которая ее приютила по доброте душевной и о которой еще сегодня утром она ничего не ведала.
Эх, если бы мама видела ее теперь! Гульжанат представила себе преждевременно состарившееся лицо матери в белом платке, ее маленькие, все понимающие глаза, и ей стало очень жалко маму, себя и весь целый свет.
Она горько заплакала.

Журнал Юность № 11 ноябрь 1971 г.

Оптимизация статьи - промышленный портал Мурманской области
Категория: Дикарка | Добавил: Zagunda (17.04.2012)
Просмотров: 985 | Рейтинг: 0.0/0