Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Дикарка

VI

Гульжанат работала в редакции пятый день. Комнатушка корректорской, где помещались только стол и два стула, казалась ей верхом совершенства. Переступая ее порог, она каждое утро испытывала чувство, подобное тому, какое испытывает горячо верующий человек, входя в мечеть.
Магомед Магомедович не мог ею нахвалиться, так хорошо, громко и выразительно читала Гульжанат даже самую пустяковую заметку.
— Ну, а что там на закуску? — обычно спрашивал старый корректор, когда они принимались за четвертую полосу.
В тот день газета печатала на четвертой полосе короткие побасенки одного дагестанского писателя.
— «Сын богатого кубачинца Хабиб три дня пировал на свадьбе в Сулевкенте, — читала Гульжанат,— возвращался в Кубачи пешком и очень устал. Навстречу ему бедняк Халил нес на сулевкентскую мельницу оклунок пшеницы. Сын богача Хабиб говорит ему:
— Слушай, Халил, ты бы вернулся в Кубачи и привел моего коня.
— Еще чего захотел, не приведу.
— Приведешь, я заставлю тебя, — усмехнулся Хабиб. Вынул из кармана десятирублевую бумажку, поплевал на нее и бросил под ноги Халилу.
— Эй, я не люблю, когда на дороге передо мной сорят! Хотя бы и деньгами! — улыбнулся Халил, ловко сбил хрустящую десятку в пропасть и как ни в чем не бывало продолжал свой путь».
— Ерунда, — пожал маленькими, худыми плечами Магомед Магомедович, — я и не такие истории знаю, вот только не соберусь записать. Пойди-ка наверх, посмотри дежурного редактора, здесь на третьей полосе у меня сомнения, а ее пора под пресс подписывать.
Наверх, в редакцию, Гульжанат всегда ходила с удовольствием и страхом.
— А кто дежурит?
— Амирхан. С ним дежурить — одно наказание: всю полосу расчертит своими поправками. Чересчур самостоятельный. Молодой, да ранний.
Амирхан был начальником Курбан-Кады.
«Правильно говорит Магомед Магомедович. Самое меньшее, на десять лет младше Курбан-Кады, а все приказания ему отдает: сделайте то, пойдите туда! Слишком важничает этот Амирхан, совсем намус (Намус — совесть, честь,) потерял — старшими командует!» — с возмущением думала Гульжанат, поднимаясь на второй этаж.
Амирхана в кабинете не было.
— Куда-то вышел, — кивнул Курбан-Кады на полосы на его столе, — садись, подожди.
Гульжанат присела на стул для посетителей. Шепча слова, Курбан-Кады правил какую-то статью.
— Спички есть? — заглянул в дверь курчавый парень.
— Я уже десять лет не курю — ты это знаешь, Арслан, — буркнул Курбан-Кады. Но Арслан все равно вошел в кабинет и уселся за стол Амирхана. Сделал вид, что смотрит полосы завтрашнего номера, а сам с любопытством поглядывал на Гульжанат,
— М-да, — значительно произнес Арслан, — а еще говорят, что «горянки» — устаревшая тема. Ты смотрела балет по телевизору? — неожиданно обратился он к Гульжанат.
— Н-нет! — покраснела девушка.
— А я ездил в Ленинград на премьеру! — гордо сказал Арслан.
— Кто в перерыв идет на море? — заглянул в кабинет литературный сотрудник партийного отдела Дауд. — Держись! Все уладится! — дружески подмигнул он Гульжанат. — Я в молодости тоже отчаянный был,
«К чему это он?» — вспыхнула Гульжанат,
— Ну что, скучаем? — вошел в комнату третий - совсем молодой парень, художник редакции, и, не стесняясь, уставился на Гульжанат.
— Кто из вас видел Амирхана? — поднимая голову от бумаг, спросил Курбан-Кады.
Все отрицательно покачали головами.
— Наверно, пошел на угол выпить газировки,— предположил Арслан.— А ты, Гульжанат, не хочешь пить?
— Спасибо, не хочу.
— Жарко, — потянулся молодой художник, — может, Гульжанат хочет мороженого?
— Во-первых, чего вы пристали к девушке?! — взорвался Курбан-Кады.— А во-вторых, освободите кабинет! Слоняетесь без дела!
— Ты уж у нас работник! — усмехнулся Дауд.
— Я пойду, — закрывая лицо платком, прошептала Гульжанат и поднялась со стула.
— Привет, беглянка! — вошел в кабинет Амирхан.— А ну с чужого коня! — весело хлопнул он по плечу Арслана.
«Беглянка? Значит, они обо всем узнали?»
— Корректор требует третью полосу, — сказал Курбан-Кады.
— Ничего, подождет, — ответил Амирхан. — Здесь на углу такая очередь за водой, что пришлось идти в «Родничок».
— Магомед Магомедович просит третью полосу,— тихим голосом сказала Гульжанат.
— Я ее еще не дочитал, потом сам занесу.— И Амирхан посмотрел на Гульжанат так пристально, что девушка покраснела и выбежала из комнаты.
— «Хадижа возненавидела друга своего мужа, Кадыра,— читала Гульжанат по оригиналу побасенки с четвертой страницы.— Когда Кадыр зашел к ним в гости, она начала ругать и высмеивать его. Кадыр слушал ее внимательно и не возражал. Только сказал, когда она умолкла, чтобы перевести дыхание:
— Хадижа, прошу тебя, если осталось, что сказать, продолжай немедля, а то я спешу.
Хадижа заплакала.
— Чего плачешь? — удивился муж Хадижи.
— Хоть бы слово против сказал этот проклятый Кадыр. Он ведь ни в копейку не ценит то, что я говорю! — ответила жена сквозь слезы».
— Точь-в-точь как моя жена, — улыбнулся старый корректор, — все женщины одинаковые, дочь моя. Все!
Гульжанат казалось, что она еще и сейчас чувствует на себе пристальные взгляды, неприкрытое внимание всех этих молодых мужчин.
«Разве я не понимаю, зачем они сбились в кабинет? Я ведь не лошадь, чтобы так меня разглядывать! Как еще рот не заставили открыть — рассмотреть мои зубы? Так и шарят с ног до головы, так и шарят...»
Она не знала, что зря обиделась на редакционных работников, неверно истолковала их внимание. Точнее сказать, истолковала односторонне. На самом деле в их поведении было больше участия, чем любопытства. Все они по-настоящему заинтересовались судьбой Гульжанат. Но они стеснялись своих чувств, стеснялись добрых слов и прятались за шутками.

Журнал Юность № 11 ноябрь 1971 г.

Оптимизация статьи - промышленный портал Мурманской области
Категория: Дикарка | Добавил: Zagunda (17.04.2012)
Просмотров: 873 | Рейтинг: 0.0/0