Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Дикарка

XII - XIII

Несколько лет назад, окончив с отличием педагогический институт, Амирхан остался в городе. Так случилось, что республиканской газете нужны были литературные работники, а он все студенческие годы писал заметки в эту газету — подрабатывал к стипендии.
Журналистика нравилась Амирхану, его с детства неудержимо тянуло в мир печатного слова, он посылал заметки еще из школы, с пятого класса. Сначала в районную газету, а когда стал старше, то и в республиканские. Он писал обо всем подряд: о школе, о колхозном саде, о механизаторах, о сельской библиотеке, о празднике первой борозды... Его заметки охотно печатали. В институте он быстро превратился из аульского паренька в горожанина, чутко схватывал на лету все «правила игры» городской жизни. Пожалуй, главным качеством Амирхана, основой его натуры было умение приспособиться к любому кругу людей, к любым условиям. От рождения он был наделен хотя и поверхностным, но очень острым чутьем: мгновенно оценивал обстановку, умел не потерять себя, не уронить достоинства в самой невыгодной ситуации, быстро улавливал недостатки людей, их слабости и при надобности ловко этим пользовался.
В редакцию Амирхана взяли по протекции Курбан-Кады — он ведь всегда всех устраивал, за всех хлопотал, бегал, переживал.
К работе в редакции Амирхан приступил сразу же после сдачи государственных экзаменов в институте и быстро пошел в гору.
Работать начал под руководством Курбан-Кады. Они жили мирно, Амирхан во всем соглашался с Курбан-Кады. Чуть-чуть подшучивал над его «во-первых» и «во-вторых», над желанием всех устроить и всем помочь, но, в общем-то, показывал свое уважение и желание быть скромным учеником. Эта маска скромного ученика безошибочно действовала на всех, и вскоре в редакции закрепилось об Амирхане такое мнение: «Красив, талантлив, старших почитает, себя не выпячивает, не якает, не лезет вперед, молодец!» Он отлично знал родной язык, чувствовал слово, не заискивал перед начальством. Стройный, широкоплечий, большерукий, он любил подчеркивать: «Я сын кузнеца. Сам кую свое счастье!»
Он всегда хорошо выглядел, не забывал побриться с утра, и в его больших черных глазах искрился огонек уверенности в себе и интереса к окружающим.
Через год Курбан-Кады перевели на укрепление в партийный отдел. «Укреплять» тот или иной отдел было страстью редактора, во время таких кампаний он чувствовал себя полководцем на коне. В отделе науки и школ остался один Амирхан. Его назначили исполняющим обязанности заведующего этого отдела.
Он быстро присмотрелся к работе, научился хитрить: стал держать про запас что-нибудь интересное — или письмо колхозника, или корреспонденцию на моральную тему, или острый сигнал. И главное — умел показать себя: даже когда необходимый материал лежал у него в столе в готовом виде, он обычно задумывался, а потом говорил с готовностью доброго волшебника:
— Хорошо, я что-нибудь придумаю, будет сделано через час-полтора.
И в срок приносил материал редактору или ответственному секретарю, поражая их своей оперативностью и умиляя безотказностью.
Через три года работы в редакции он выдвинулся, все стали в открытую поговаривать о том, что он, Амирхан, достойная смена редактору, которому пора на пенсию. Отдел науки и школ слили с отделом литературы и искусства и создали отдел культуры и быта. Во главе вновь созданного отдела был утвержден Амирхан, а проштрафившийся к тому времени Курбан-Кады был назначен к нему литературным сотрудником.
Амирхану дали квартиру в доме, который строился специально для ответственных работников.
Многие его спрашивали:
— Когда женишься, Амирхан?
— Свобода — моя любовь! — смеялся в ответ Амирхан.
С каждым годом Амирхан становился все более завидным женихом.
У девушек он пользовался успехом, умело вел с ними игру в любовь, но сам еще не любил по-настоящему никогда. Легкие победы притупили в нем чувства.
Правда, была одна женщина, на которую он смотрел всерьез. Особенно льстило Амирхану то, что она дочь профессора, сама работала научным сотрудником и вот-вот должна была защитить кандидатскую диссертацию. Ему нравилось ее имя: Лариса, Лариска, Ларка, Лара, Лар...
«Может, все-таки зайти к Ларисе? — подумал
Амирхан.— Время скорее пройдет и забуду про эту несчастную мороженщицу!»
На его стук вышла домработница с тряпкой в руке.
— Доброго здоровья. Уехала она.
— Куда?
— Я сразу и не выговорю, в какие-то Вары, знаю, что за границу.
— В Карловы Вары?
— Точно! — улыбнулась старушка, много лет жившая в доме Ларисы.
Настроение у Амирхана испортилось окончательно.
Ему нестерпимо захотелось видеть Ларису, даже больше того — как только она вернется, немедленно жениться на ней.
А тут еще эта Гульжанат появилась... Пожалуй, ее не надо трогать. Колючая... На работе неприятностей не оберешься... Посмотришь на нее — девчушка, а вдруг зыркнет своими зелеными глазами так, что становится чего-то стыдно, как будто штаны задом наперед надел, и в груди появляется гулкая пустота. Бывают же такие дикарки... А вот голос у нее действительно редкий. И как этот старый черт Курбан-Кады заметил... Тоже соперник... Работай она в другом месте, он бы показал этому Курбан-Кады свои способности».
Да ладно, что о ней думать, не стоит она этого...

XIII
Гульжанат почувствовала, что на нее смотрят, и оглянулась. От смущения она закрыла учебник, перебросила за спину косы и встала навстречу Курбан-Кады: сидеть, когда к тебе подходит старший, по городским обычаям не полагалось.
— Вчера вечером мы тебя ждали, Айбике курзе варила,— сказал Курбан-Кады.
Гульжанат подробно описала Курбан-Кады свое свидание с Асей.
— Хорошо, что я никого не любила и не буду! — с вызовом закончила Гульжанат и смутилась. Говорить о любви с посторонним человеком, да еще с мужчиной!!! Если б ее разговор услыхала мать, или отец, или кто из аульчан, что бы они о ней подумали?
— Я захотела посоветоваться с вами,— переменила разговор Гульжанат.— Мне кажется, что я ничем не смогу помочь Асе. Боюсь, что мы зря стараемся.
— Ты что, с Амирханом заодно? Кстати, вон он идет, еще один факт для его плоских шуток.
Амирхан решил дать Гульжанат задание и постепенно втянуть ее в работу редакции: а там она и сама бросит эту нелепую историю с мороженым. Нарядный, в благодушном настроении, подходил он к редакции, когда увидел в приморском саду Курбан-Кады и Гульжанат. Чем больше старался внушить себе Амирхан, что Гульжанат не представляет для него интереса, тем чаще ловил себя на том, что все время думает о ней. Сам того, не замечая, он пользовался каждым удобным случаем, чтобы высмеять Курбан-Кады. И сейчас, увидев их вместе, он сразу «завелся», быстро поднялся по лестнице к себе в кабинет, открыл стол, вытянул папку с письмами и стал их перекладывать с места на место, напряженно ожидая Курбан-Кады. Когда тот вошел в отдел и поздоровался, Амирхан сделал вид, что не слышит его приветствия. Курбан-Кады повторил:
— Салам алейкум!
— Салют! Только на работу надо приходить вовремя,— не удержался Амирхан, показал на часы,— четверть девятого.
— Я давно пришел,— миролюбиво сказал Курбан-Кады, уже примирившийся с начальственным тоном Амирхана,— советовал Гульжанат, как ей вести себя с Асей.
— Письмо списано в архив, зачем же девочек обхаживать?
— Во-первых, выбирай выражения!
— Очередное предупреждение? Ну, ну, не шуми. Дело твое.
Всегда после таких стычек Амирхана охватывала грусть, он понимал, что, высмеивая Курбан-Кады, сечет самого себя.
Оба углубились в работу.
За десять минут до обеденного перерыва Курбан-Кады сложил в ящик стола свои бумаги и сказал, не глядя на Амирхана:
— Я после обеда не приду, есть дело. Амирхан промолчал.
После перерыва работа у Амирхана не клеилась, он с раздражением смотрел на пустующий стул Курбан-Кады и время от времени думал: «Куда же скрылся этот старый хрыч, что у него за дело?» С досады исчеркал вдоль и поперек довольно хорошо написанную статью собственного корреспондента газеты. Потом не выдержал, спустился в корректорскую. Там выяснилось, что Гульжанат тоже отпросилась у ответственного секретаря и ушла.
«Ах, так! Значит, оба скрылись!» — вскипел Амирхан. Разыскал рассыльную и сказал ей, чтоб она немедля ехала домой к Курбан-Кады, вызвала его на работу.
«Тихоня, убежала на свидание с женатым человеком!»— какие только мысли не кружились в голове Амирхана. Он не выдержал и вышел на улицу, в тень больших тополей. Еще издали увидел идущую не спеша рассыльную. Еле дождался ее.
Рассыльная рассказала, что Курбан-Кады стоит посреди комнаты на столе, в женском платье, из-под платья, как у аштынок (Аштынки — жители высокогорного аула Ашты), выглядывают шаровары, на голове соломенная шляпа и он белит потолок.
— А эта, как ее? Ну, наша новая подчитчица Гульжанат тоже у них?
— Не видела.
— Может, в другой комнате?
— Не заходила, ты ведь ничего не сказал про нее?
— Ну, хорошо, иди! Все равно уже конец рабочего дня.— И сам пошел в сторону сада.

Журнал Юность № 11 ноябрь 1971 г.

Оптимизация статьи - промышленный портал Мурманской области

Категория: Дикарка | Добавил: Zagunda (17.04.2012)
Просмотров: 836 | Рейтинг: 0.0/0