Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Статьи

Неизвестный рисунок Михаила Ларионова

Когда Маяковский осенью 1922 года в первый раз приехал в Париж, он разыскал двух старых знакомых художников — москвичей Наталию Гончарову и Михаила Ларионова. Он знал их еще со времен первых футуристических диспутов 1912—1913 годов.
Совместная работа с С. П. Дягилевым, известным устроителем «Русских сезонов», привела их в 1915 году в Париж. Гончарова заканчивала тогда декорации к «Золотому петушку», Ларионов едва оправился после полученной на фронте контузии.
В этот приезд Маяковского никаких поэтических вечеров и общественных выступлений не было предусмотрено. Он был едва ли не первым советским деятелем искусств, приехавшим в Париж.
«...Появление живого советского,— писал потом Маяковский в очерках в «Известиях», —производит фурор с явными оттенками удивления, восхищения и интереса... Главное — интерес: на меня даже установилась некоторая очередь. По нескольку часов расспрашивали, начиная с вида Ильича и кончая весьма распространенной версией о «национализации женщин» в Саратове...»
На банкете, устроенном в его честь в складчину русскими и французскими художниками и поэтами, первой выступила Наталия Гончарова. Она говорила от имени артистов и художников дягилевского балета. Потом известный французский критик Вольдемар Жорж предложил тост за Советскую Россию.
«...Мне приходилось все время,— вспоминал Маяковский,— вводить публичные разговоры исключительно в художественное русло, так как рядом с неподдельным восторгом Жоржа всегда фимиамился восторг агентов префекта полиции, ищущих предлога для «ускорения» моего отъезда».
Маяковский читал на этом вечере «Необычайное приключение» и другие стихи.
Через несколько дней, уже после отъезда Маяковского, Ларионов писал ему вдогонку в Берлин:
«В Париже до сих пор идут разговоры о вечере и прочитанных стихах — Маяковский на втором слове. Липшицы и Вольдемар не могут успокоиться, судят так и эдак — заключают, что это очень грубо и резко, но ничего сделать нельзя... Все это их совсем перевернуло...»
Скульптор Жак Липшиц (В. К.), Воспроизводимый здесь рисунок Ларионова — один из двух, которые были сделаны им в те дни и которые он подарил мне через 35 лет — во время нашей встречи в Париже в 1957 году.
Вручая мне эти наброски, Михаил Федорович говорил, что у него было еще несколько, сделанных тогда же, но он их не сумел найти.
Я смотрел вокруг: на горы книг, журналов, газет, рулонов холста, афиш, рам, папок, свертков, коробок. Под ними была погребена вся мебель, и только кое-где угадывались спинки стульев и ножки столов. Больной хозяин полулежал на кровати, в центре всего этого нагромождения. Можно было удивляться не тому, что он чего-то не нашел, а что нашлись эти два рисунка.
— Куда все это пойдет после вас? — спросил я, не удержался.
— Как куда? В пубель! На помойку! — весело отвечал он, забавляясь произведенным эффектом.
К счастью, так не произошло.
Десять лет назад, в мае 1964 года, Михаил Федорович Ларионов умер — замечательный русский художник, смелый реформатор, неутомимый выдумщик и нарушитель покоя, друг Дягилева и Стравинского, Аполлинера и Маяковского.
В Париже много художников.
Можно даже сказать, очень много. И все-таки Ларионова не забыли. О «пубеле» не может быть и речи. Монографии о нем издаются. Картины его появляются на выставках.
Когда-нибудь, возможно, выплывут на свет и те наброски, которые Михаил Федорович не мог тогда отыскать в своем хаосе...
В. Катанян

Журнал Юность 05 май 1974 г.

Обработка статьи - промышленный портал Мурманской области

Категория: Статьи | Добавил: Zagunda (06.06.2012)
Просмотров: 513 | Рейтинг: 0.0/0