Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Статьи

Ничья? Ну и что...

Виктор Васильев

В каждом противостоянии двух или нескольких личностей, в каждом состязании — в самом широком смысле этого слова — мы обычно жаждем увидеть победителя — того, кто оказался умнее, хитрее, сильнее, дальновиднее. Словом, того, кто в споре (а противостояние, борьба — всегда спор) оказался прав.
По-видимому, такое стремление в природе человека. Но ведь бывает и так: присутствуя при споре двух людей, отстаивающих разные точки зрения, мы затрудняемся отдать кому-либо предпочтение. Нам кажется, что прав то один, то другой, а иногда — что правы, как ни странно, оба. И это тоже закономерно, и не только потому, что истину порой не так-то просто установить: иногда она лежит где-то посередине. Стало быть, спор далеко не всегда, и уж во всяком случае, не сразу, выявляет правого.
Но признавать, что правы оба, что спор закончился вничью, нам не хочется.
Не этим ли объясняется то, что время от времени в спортивной печати, в высказываниях теле- и радиокомментаторов нет-нет, да и проскользнет сожаление по поводу того, что, допустим, футбольный матч или шахматная партия пришли к ничейному исходу? Даже если спортивное состязание было интереснейшим, ничейный результат почему-то вынуждает комментатора говорить о перипетиях борьбы с кислой миной.
Один из моих коллег, беседуя с корреспондентом шахматного бюллетеня по поводу серии ничьих в матче Карпов — Корчной, недвусмысленно отказал ничейному итогу в праве на жизнь: «Ни один болельщик, а тем более шахматный, не питает симпатий к ничейному результату спортивной борьбы. И это справедливо, потому что стремление к ничьей унижает спортсменов».
С этими утверждениями трудно согласиться. Неужели, к примеру, Ботвинника могло унизить то, что в последней партии матчей с Бронштейном (1951 г.) и Смысловым (1954 г.) он стремился к ничейному исходу? Ведь это сохраняло за ним титул чемпиона мира. А разве хоть кто-нибудь из самых темпераментных противников так называемого мирного исхода мог бы осудить Карпова за то, что в последней партии матча с Корчным он не стремился к завязыванию осложнений и, имея явное преимущество, согласился на ничью?
Впрочем, во всех приведенных выше примерах ничья фигурирует, по существу, номинально, так как, добившись ничейного исхода, одна из сторон фактически добивалась победы. Но давайте коснемся ничьей, взятой, так сказать, в ее чистом виде.
Хотя цель каждого спортивного соревнования — назвать того, кто в данный момент сильнее всех, то есть выявить победителя, чемпиона, я убежден, что найдется немало любителей спорта, которые относятся к ничейному исходу без всякой антипатии (как, естественно, и без особой симпатии), воспринимая его как
логичный и закономерный результат состязания. Для таких любителей важен не только и даже не столько результат борьбы, сколько ее характер, напряженность, психологическая подоплека.
С этой тонки зрения ничья в футболе со счетом, допустим, 3:3 может оказаться куда увлекательнее и как спортивное явление значительнее, чем победа одной из сторон со счетом 3 :0. Вообще любая игра «в одни ворота» удовлетворяет лишь сугубо болельщицкие страсти поклонников побеждающей команды, но истинного, полного удовлетворения, как мне кажется, не испытывают в таких случаях даже они. Ведь не секрет, что чемпионат мира по хоккею 1975 года вызвал меньший интерес, чем обычно, так как в борьбе за первое место фактически участвовали только две команды.
Осмелюсь сказать, что ничейный матч футбольных команд даже и с нулевым счетом может оказаться несравненно интереснее и напряженнее, чем матч, в котором забито в ворота несколько, пусть и красивых, мячей. «Боевая ничья» — эти слова давно уже стали обветшавшим штампом, но инфляция этого понятия не может, однако, перечеркнуть его гордый изначальный смысл.
Мне посчастливилось в 1950 году быть на стадионе «Динамо» очевидцем игры, которая впоследствии стала чуть ли не легендарной,— между командой ЦДКА и ленинградским «Зенитом» в первом круге чемпионата страны. Превосходство знаменитого нападения армейцев было подавляющим. Искусно просачиваясь сквозь оборону соперников, армейцы то и дело возникали у ворот и сильнейшими ударами, иной раз буквально с нескольких метров, старались открыть счет. Но хоть били по воротам такие прославленные мастера своего дела, как Демин, Гринин, В. Соловьев, все было тщетно! С неправдоподобной, казавшейся прямо-таки колдовской интуицией вратарь ленинградцев Иванов предугадывал направление ударов (именно предугадывал — угадывать он уже бы не успел!) и в немыслимых бросках успевал в последнее мгновение схватить мяч.
Счет так и остался нулевым. Однако я не помню, чтобы зрители, даже болельщики армейцев, покидали трибуны разочарованными. Совсем наоборот, мы уходили с матча глубоко взволнованными, словно оказались нечаянными свидетелями чего-то необыкновенного, какого-то спортивного таинства, которое удается увидеть раз в жизни. Взволнованными той неистовой волей, тем неправдоподобным взлетом волшебного мастерства, каким может сверкнуть человек только в моменты вдохновения.
Да, равный счет не отражал, казалось, хода борьбы — силы сторон были неравны. Но так только казалось, ибо в нулевом счете была своя закономерность, своя внутренняя логика — Иванов сумел восполнить потери, понесенные его товарищами, что и создало временами зыбкое, а все же оставшееся непоколебленным равенство...
Стало быть, в спорте, как во многих случаях и в жизни вообще, важно не только что, иначе говоря, не только результат, но и как, то есть характер способ, если хотите, форма достижения победы. (Вот почему, кстати, слова «мирный исход» часто совершенно не отвечают истинному смыслу борьбы.)
Если вернуться к шахматам, то здесь взаимоотношения между, что и как еще сложнее. Сколько было побед, которые из-за слабой игры одной из сторон оставляли нас абсолютно равнодушными, и сколько ничейных партий заставляли волноваться вместе с участниками, восторгаться их отвагой, красотой комбинаций, то есть всем тем, что часто пленяет в «результативных» встречах!
Хрестоматийный пример того, какой захватывающе увлекательной может быть ничейная партия, представляет собой бурная схватка между Талем и Арониным в чемпионате страны 1957 года, протекавшая в духе истинного шахматного романтизма — с атаками на королей и даже с жертвой ферзя. «Мирный исход» этой партии не помешал обоим соперникам получить приз за красоту, а экс-чемпион мира Эйве назвал ее «самой интересной ничьей в истории шахмат».
Итак, не ничейный результат, а «ничейный», пассивный характер состязания, в котором одна или обе стороны заведомо уклоняются от подлинной борьбы,— вот что должно вызывать неприятие у любителей спорта.
. Но, может быть, скажет иной читатель, автор ломится в открытую дверь? Нет, вопрос не так ясен, как это может показаться. Ибо в сознании многих из нас сложился уже определенный стереотип отрицательного отношения не только к ничейному ходу, но и к ничейному исходу соревнования. И это подтверждается, в частности, тем, что уже цитировавшийся мною противник ничейного результата утверждает: «Необходимо найти какой-то критерий определения преимущества и вообще исключить ничью в спорте».
Но почему?!
Разве не бывает ситуаций, когда соперники абсолютно равны по силам? В 1974 году на чемпионате мира по гимнастике Андрианов «сыграл вничью» с румыном Греку в упражнении на кольцах, и оба получили по золотой медали. Гимнастки Корбут и Ким, набрав одинаковую сумму баллов — по 76,825, вдвоем стали абсолютными победительницами VI Спартакиады народов СССР. Заметьте, абсолютными — значит, они были и абсолютно равны по силам. Небывалый случай произошел на последнем чемпионате мира по гребле на байдарке. Поляк Шледжевский и итальянец Перри финишировали одновременно. Сверхточные электронные фиксаторы времени, оперирующие сотыми долями секунды, вынуждены были признать свое бессилие, и оба гребца получили по золотой медали. И это было прекрасно, потому что было справедливо. (Представляете, кстати, какой острой и темпераментной была эта «ничейная» борьба?..)
Когда я обсуждал это с одним завзятым сторонником «результативного» исхода, он сказал мне:
— Ну если соперники действительно подобрались равные, то пусть кому-нибудь хоть чуть-чуть повезет...
Но как раз этого-то и не надо! В спорте все построено на справедливости, именно в этом секрет его нравственной силы. Пусть счастье стоит в стороне, лишь исподтишка наблюдая за схваткой соперников. И если ни один из них не сумел доказать своего превосходства даже на одну тысячную балла, то, следовательно, надо признать и принять равенство сил как реальность, как свершившийся факт, как единственно справедливое разрешение спора.
Помимо всего прочего, с каждым годом класс спортсменов становится выше, а это неизбежно приводит к тому, что лидеры соревнований борются иногда за микроскопический перевес. И как ни парадоксально это звучит, но ведь чем более равны по силам соперники и, стало быть, чем вероятнее ничейный исход, тем напряженнее, острее единоборство. В прошлогодних соревнованиях на Кубок СССР по спортивной гимнастике Людмила Турищева и Ольга Корбут имели после обязательной программы одинаковое число баллов — по 37,9. Как вы думаете, был назван репортаж об этом дне соревнований в газете «Советский спорт»? «Яростная ничья!»
Вы можете возразить, что есть виды спорта, как, например, волейбол, теннис, бокс, в которых ничейный результат исключен. Но идеальный ли это вариант?
...Боксеры только что закончили свой поединок и с каменными лицами стоят на середине ринга, справа и слева от арбитра, неловко переминаясь с ноги на ногу. Арбитр держит их за руку, как напроказивших школьников, и глядит куда-то вверх отсутствующим взглядом. Огромный зал замер, ожидая окончательного приговора судейской коллегии. И все — зрители, участники, судьи и наблюдающие за этим миллионы телеболельщиков,— все без исключения знают, что вот сейчас, сию минуту, при всем честном народе совершится несправедливость. И когда судья поднимает руку счастливца, зал негодующе шумит. Публика вела бы себя точно так же, если б победа досталась другому спортсмену. И в обоих случаях она права, ибо победителя в этом матче фактически не было — бой был равный, а значит, ничейный.
Нужно ли доказывать, что принципиальное исключение ничейного исхода обеднило бы тактику, лишило ее многих свойственных ей ныне тонкостей, лишило бы спортивное соревнование многих психологических нюансов и красок и в конечном итоге отняло бы у слабейшего какие-либо надежды на более или менее благополучный исход состязания? Главное же, это увеличило бы возможность проявления несправедливости в той или иной форме.
Между прочим, с чьей-то легкой руки родилось утверждение, что в последних шахматных матчах претендентов ничьи не засчитывались. Здесь явное недоразумение. То есть в известном смысле ничьи действительно не засчитывались, ибо победителю надо было набрать не определенное количество очков, а определенное количество побед. Однако поскольку общее число партий было ограничено, то, как это происходило, например, в финальном матче претендентов, каждая ничья приближала к желанной цели лидировавшего в матче Карпова и отъедала кусочек надежды у Корчного.
Другое дело, если бы матчи проходили без ограничения количества партий — тогда ничьи в самом деле были бы балластом, никак не влиявшим на исход борьбы. Но если бы матч Фишер — Карпов состоялся на условиях, выдвинутых тогдашним чемпионом мира, то есть до десяти побед без ограничения числа партий, то, по словам Карпова, «в этом случае матч проиграл бы тот, кого первым вынесли бы бездыханным из зала». Как видите, ничья необходима и как инструмент для упорядочения регламента.
Кстати, когда конгресс Международной шахматной федерации воспротивился диктату Фишера и вопреки его требованиям ограничил число партий матча тридцатью шестью, эпицентром спора были именно ничейные партии...
Я отнюдь не призываю этими заметками возлюбить ничьи и вполне понимаю тех, кому нравится, когда в результате красивого противоборства одна из сторон одерживает заслуженную победу. Но я глубоко убежден в том, что и к ничейному исходу надо относиться так же уважительно и спокойно, как и ко всякому другому, объективно отражающему соотношение сил в данном столкновении. Особенно если ничья явилась логическим итогом содержательной, напряженной борьбы.
А победитель, что ж, он обязательно выявится — в следующий раз или позже, так же, как и истина, рано или поздно откроет в споре свое лицо.

Журнал «Юность» № 3 март 1976 г.

Обработка статьи - промышленный портал Мурманской области

Категория: Статьи | Добавил: Zagunda (06.06.2012)
Просмотров: 632 | Рейтинг: 0.0/0