Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Пойма

Начальник второго участка

Начальник второго участка, бывший полковой разведчик, кавалер орденов Славы всех трех степеней, пятидесятилетний Иван Ефимович Качура женился двадцати с лишним лет от роду и по сей день был привязан к своей супруге. За время совместной жизни с ней нажил шестерых детей. Вернувшись с войны, Качура сел на трактор и, может быть до сих пор работал бы трактористом, если бы не сосед.
А сосед ему тогда сказал вот что: — Что же ты Иван? Смотрю я на тебя, и стыдно мне делается. Носить такие ордена — и работать на тракторе. Ведь ты у нас на весь район один в героях. А может, и на всю область. Другая тебе работа нужна. В начальники тебе Иван, нужно — один выход.
«А ить верно говорит — удивился Качура — Как же это он, чужой человек, а все обо мне продуман? А сам я не мог догадаться».
Долго размышлял он, как бы это ему удачнее определиться со своими орденами, но ничего путного придумать не мог. Все подходящие должности вокруг давно были заняты, да и не помнил он такого, чтобы хоть одна из должностей когда-либо пустовала. Оставил он эту затею с должностью, но вдруг вспомнил, что в свое время закончил семь классов. И что вот эта справка об окончании, мятая, протертая на сгибах бумажка, и есть теперь основа всей будущей жизни его.
Справка тотчас была найдена среди прочих документов. Весну и лето тайком от своих уходил он в баню и там листал забытые учебники. Три раза подряд, из осени в осень сдавал Качура вступительные экзамены на вечернее отделение районного техникума сельского хозяйства. Диктанты Качуры, в которых после проверки красных букв было больше, чем черных, ходили в техникуме по рукам и, наконец, дошли до директора. Директор, тоже фронтовик, пригласил к себе Качуру.
— Слушай Иван — сказал он, смущаясь, — а я и не знал, что ты к нам поступаешь. Надо было зайти, я бы сказал ребятам. Да неужто мы тебе, орденоносцу тройки на вступительных не поставим?
— Тройки вы мне, допустим, поставили бы, — засопел побуревший Качура — только на хрена они мне нужны. Мне не тройка нужна, а ремесло. Это как, если бы мне вместо настоящих орденов картонные навесили. Пожалели б меня на вступительных, а потом из года в год переводили жалея. И что вышло бы? Как пришел я к тебе дурак-дураком так таким и выскочил бы. Ну, нет. Десять раз буду поступать, а свое возьму. И не вздумай ничего говорить им, слышишь, а то сейчас заберу бумаги.
На третий раз поступил. И стал учиться. А что значит учиться мужику, который к этому времени таблицу умножения забыл начисто, который с утра до вечера на тракторе? И домашние заботы корова, овечки куры без которых нет крестьянина? Огород пятьдесят соток — вспаши, посади, да обработай. Детей шесть ртов — корми, одевай, учи. Да дети какие-то шалые вышли. Разлетелся восьмиклассник Витька на велосипеде по переулку что есть мочи, а тут соседского поросенка — не больше рукавицы поросенок — черти вынесли. Сшиб велосипедом насмерть. Пришел сосед.
— Плати! — И цену потребовал как за трехмесячного.
— Да ты что! — по-медвежьи всплыл на дыбы Качура — Поросенок то крошечный!
— Хе! — хмыкнул сосед, — Это он сейчас маленький, а через год каким бы стал — а центнер
Что ж пришлось платить.
Весна. Троицын день. Из дома в дом гости ходят. Сидит Качура в горнице, учебник раскрыл маракует — сессия скоро. А жена злая. Горячая баба, вот-вот скандал затеет. Жена юбку чистую надела — хоть раз в году к тетке в госте сходить, а он сидит, уткнулся носом, не своротишь. Встала в дверях.
— Мерин ты сивый! Чего надумал к старости — читать! Школы тебе не хватило, идолу! И как я за дурака такого пошла — не жизнь, а каторга! Другие мужики как мужики, а этот…
Уперев палец в строку, Качура поворачивается к жене.
— Маня! Ты свинью накормила, Маня? Нет? Так пойди и накорми!
— Тьфу на тебя! — зверела жена и уходила к тетке
Качуре там делать то что? Пришел в гости — выпить надо. А у него правило гулять — так гулять работать — так работать. Выпьешь, утром опохмеляться захочешь. Глядишь, день пропал.
И одна сходит, ничего.
— Вот у меня Манька — баба — хвалился Качура на работе — никому не уступит.
В первые же дни совместной жизни супруга сразу налетела на него желая показать характер и утвердиться этим в семье. Тогда Качура трепанул ее слегка, чтобы не забывалась. С тех пор не обижал. Иногда, правда доводила она его, а у него у мужика, были свои заботы. И не для кого-нибудь он старался, для семьи. Хотя бы вот и учеба. Но она любила его — знал Качура. Да разве, не любя, столько детей нарожаешь?
Вздохнув Качура, переворачивал страницу. Многие с кем он начинал, и года не выдержали, бросили учебу. Но Качура был завидно упорен. Это упорство в былые времена заставляло его разведчика Качуру, одного уходить в ночь и с позиций к немецким окопам и возвращаться, ползком обратно таща на себе немца. Это упорство помогало ему на сереньких довоенных тракторах делать по две нормы за смену. Да мало ли чего.
Сдав экзамены за второй курс, Качура перешел на стройучасток. Работал бригадиром, долгое время мастером, а когда образовалась передвижная механизированная колонна и Бадаев возглавлявший до того районное управление сельского хозяйства стал ее начальником, он взял Качуру к себе.
Давно был окончен техникум, появился кое-какой опыт в руководстве участком, но Качуре этого было мало. Кроме природного упорства жило в нем неистребимое желание соперничества единоборства с кем либо. И он постоянно задирал Голицына, ревнуя Бадаева к нему, а тот только посмеивался
— Везет же людям,— завидовал запоздалой завистью Качура — Войны не видели, все у них вовремя — школа, институт.
А тут пока техникум окончил, полысел вконец. И рабочие у Голицына, по мнению Качуры, сброд, всякий вербованные, освободились которые. А подаст сводку за смену, глядишь, — сто двадцать процентов. Вот тебе и на. И никаких аварий. А у него, у Качуры тракторист, который при приеме клялся всеми богами, нажрался в первую же получку и залетел на тракторе в овраг. Вытаскивай теперь.
На планерке, когда речь зашла о дамбе, Качура хотел уже горлом взять, да вовремя опомнился. Голицын ему был нужен. Хватка у него у Качуры была — знаний не хватало. И надумал он поступить в институт.
«А что — размышлял Качура, — какие мои годы? До пенсии далеко. Закончил техникум, институт закончу — все одно время идет. Осенью поступать, а пока суд да дело — подготовиться». И здесь он сильно рассчитывал на Голицына, что тот поможет ему подготовиться к вступительным. А то неудобно получится начальник участка, и вдруг экзамены не сдал.
Приехали на второй участок. Качура сразу заторопился к экскаваторам на котловане, чтобы перегнать их на дамбу, а Бадаев с Лукашиным вышли на высокое место, с которого видно было всю сделанную и предстоящую работу
Бадаев рассказывал.
— Сейчас мы с вами сходимся между Чулым-рекой и ее притоком Клей в двенадцати километрах от строящегося поселка Покровский Яр. Место это издавна называемся Большое болото. Болото начинается здесь и тянется довольно далеко на восток. Каждую весну, выходя из берегов Кия, затопляет болото и если лето сырое вода так и стоит до заморозков. В жаркое — высыхает, конечно. Изыскивая для поселка угодья, мы решили использовать это болото. Прежде чем осваивать его, нужно было построить дамбу, чтобы оградить от полой речной воды. Дамба заканчивается возле во-он того перелеска, видите, где работают экскаваторы. Место там высокое и нет необходимости вести дамбу дальше. Зимой мы пустили по болоту конкорезы, произвели раскорчевку кустарников и таким образом получили несколько сот гектаров полезной площади. Вся эта площадь рассчитана под ДОКП, тон нее, долголетнее орошаемое культурное пастбище. В Прибалтике подобные пастбища культивируются уже лет пятнадцать, мы же только начинаем. Делается это так: кроется на будущем пастбище сеть траншей и в них укладывается закрытый дренаж — трубы для стока и подачи воды. Вся площадь распахивается и засеивается культурными травами. Пастбище обнесено заграждением — проволочным, как правило, — разбито на квадраты или участки на каждом участке имеется поливочная установка. Недалеко от пастбища водо-насосная станция — котлован уже готовят — которая сообщается с естественными водоемами, в данном случае с речкой Кией. Насосная станция двустороннего действия. В дождливое время вода с пастбища будет откачиваться в Кию, в засушливые дни — подаваться из речки к поливочным установкам. Скот пасут, чередуя участки. Скормили на одном загоне траву, перегоняют на другой — и так далее. На использованных производится ежедневная поливка, чтобы быстрее подрастала трава. Чем мы руководствовались, выбирая это болото? Прежде всего, оно недалеко от поселка. Это очень важно. Потом место тут открытое, свободное для ветров, гнуса меньше чем в тайге на полях. Такие пастбища уж и тем хороши, что освобождаются за счет пастухов рабочая сила. Загнал скот — и пасись он себе на здоровье. А парники и огороды планируются по берегам Чулым-реки. Сразу же за поселком. Место там высокое, вода не достает.
Подошел запыхавшийся Качура, спросил:
— Ну что Николаич, станем подымать дамбу?
— Посмотрим сейчас. Давайте выйдем на берег, где-то там пень есть. Голицын рассказывал, в прошлое половодье захлестывало его.
Нашли тень. Бадаев встал на колено, прищурясь посмотрел поверх пня на дамбу, сравнивая высоту — пень стоит чуть-чуть пониже.
— Посмотри — уступил место Качуре.
Качура долго целился, поочередно прижмуривая глаза. Встал, отряхнул штаны на коленях
— Подымать придется, Николаич.
— Подымать, — Бадаев сел на пень, вытянул ногу с протезом, — Расставь экскаваторы по всей длине, и каждому — задание. А конкорез за ручей пошли завтра же. А то так и останется кусок ни уму, ни сердцу. Иди, распоряжайся, а мы поедем. — Встал, опираясь на палку, пошел впереди Лукашина к машине. По дороге остановился, глядя в спину уходящего Качуры сказал, будто сам с собой разговаривал — Мужик старательный, только вот грамотешки маловато.
— А вы что окончили Николай Николаич?
— Сельскохозяйственный заочно.

Журнал «Юность» № 3 март 1976 г.

Обработка статьи - промышленный портал Мурманской области

Категория: Пойма | Добавил: Zagunda (11.05.2012)
Просмотров: 988 | Рейтинг: 0.0/0