Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Пойма

Жизнь Кольки Перевалова

От пристани, откуда Перевалов возил гравий до строящегося участка дороги верст пятнадцать. После третьей ходки Перевалов остановил самосвал возле столовой — перекусить.
— Я рано есть не могу, — на ходу говорил он Лукашину — Накуришься за день, утром встанешь — во рту черт знает что. Воды кружку хватанешь — и в гараж. А часам к одиннадцати начинает сосать.
Вошли в столовую, тихо у них в это время.
— Зина! Лапочка! — закричал с порога Перевалов девушке, стоящей на раздаче — Три гуляша в одну тарелку! А то умру!
Столовские засмеялись, засмеялся и Колька, бросил кепку на табурет и пошел к умывальнику, висевшему в углу за занавеской Лукашин взял стакан сметаны, два яйца чай, хотел расплатиться за Кольку но тот не позволил, сам уплатил за все вместе и перенес еду к окну. Сели. Колька съел три гуляша, полтарелки хлеба, выпил два стакана компота. Лукашин с улыбкой глядел на него.
— Во мне, слава богу восемьдесят шесть килограммов весу — Колька ложечкой выгребал из стакана сухофрукты — чем то надо поддерживать. Ну вот, теперь до вечера. Пошли, что ли? — В кабине достал «Приму» протянул Лукашину, — Закурим — и на пристань. Не куришь? А я — Колька выбросил жженую спичку — лет пятнадцати начал. Мать порола раза два, да все одно не бросил — засмеялся. — Поехали? — Колька мягко вел машину, рассказывал — Ты невесту мою не видел Аньку Рогозу? Да видел, белокурая такая. Помнишь, мы пришли в кафе, а вы с Голицыным сидите. В тот вечер, когда Акимов драку затеял. Да я вас знакомил, кажется
— Да — вспомнил Лукашин — Высокая, Голицын танцевал с ней.
— Вот, вот — обрадовался Перевалов — Я то сам местный, а она красноярская. После армии на стройке там работал. Познакомились. И еще на одной стройке вместе были, а уж потом — сюда. Я как узнал, что здесь такое затевается, сразу же письмо Бадаеву. Сообщите что и как. Он пишет «Приезжай, работы хватит». Я Бадаева давно помню, они с отцом моим дружили и на фронт вместе уходили. Бадаев, он с Покровского Яра, а мы на Чети жили, деревня называлась Таловка. Тальники там по берегам. Разбрелась деревня, а до сих пор стоит в глазах. Мне Бадаев говорит: «Вот Николай, начнем заново Четь осваивать, на месте твоей Таловки новую построим». Дай бог, думаю. — Помолчал, а потом, — Я за такими мужиками, как он да Голицын, куда угодно пойду. Да я ведь про Аньку начал. Она на третьем работает у Петухова в бригаде отделочников. Штукатурные работы, малярные. Осенью решили пожениться Я особо не спешу, но и затягивать шибко не следует. Нам мужикам легче, до тридцати лет можно ходить, а девчонке как чуть за двадцать перевалило она считает — пора. Анне в ноябре двадцать три сравняется. Я не обижаю ее. А зачем? Они девчонки, шибко чувствительные насчет этого, переживают постоянно. А ты сам-то не женат Валя? — повернулся он к Лукашину.
Лицо у Кольки доброе с редкой белесой щетиной на подбородке. Нос плоский, смешной, а глаза серьезные. Глаза и заставили Лукашина ответить.
— Как тебе объяснить — сказал он — И женат и не женат. — И неожиданно для себя добавил. — Ребенка жаль, а так — что ж, не хочет ну и не надо.
— Понятно — кивнул Перевалов — У каждого что ни будь не ладится. Валерий Павлович тоже вот затоскует иногда, по глазам видно Спросишь о чем-нибудь, а он и не слышит вовсе. —Притормозил машину закуривая — Ты знаешь какое самое сильное средство от тоски-кручины есть? Нет не водка. Работа. Я, когда мать умерла, места себе не находил. Отец у меня тоже шофер, войну на полуторке прошел, вернулся, здесь года четыре работал. Ранен был, болел часто. Остались мы с матерью, я и Витька. Витька не родной брат, приемный. Детдом тут был после войны, мать пошла как то, да и привела его. И никогда между нами различая не делала. Ну вот живем с матерью. Время мне в армию идти, а она и говорит «Дождусь тебя Коля, а уж тогда и помру спокойно». Отслужил я честь честью, вернулся, а она лежит, болеет. Витька не писал мне, знал, что скоро буду. Месяца три еще жива была Она, мать-то наша наработалась вдоволь за свою жизнь. Похоронили. А тут тетки вдруг объявились у нас, я их и не знал до этого. Барахло осталось после отца с матерью так они налетели как воронье. Посмотрели мы с Витькой на все это, плюнули, взяли каждый себе материну фотографию избу сфотографировали на память — мы тогда еще на Чети жили — и в разные стороны. Витька сюда перебрался в район да ты видел его, наверное, Витька Перевалов у Качуры на экскаваторе работает, а я — на стройку. Я и до армии шоферил, а там на второй класс пересдал. Дали машину, стал работать. Работаю, а мать из головы не выходит. Все вспоминаю, как жили мы семьей одной, как она о нас с Витькой заботилась, сама недоедала. Затоскую, слушай до слез. Только на работе и забывался. Машина не то чтобы старая, но и не первый год в ходу. Я ее на выходных отремонтировал и начал нормы выгонять. Надо, к примеру, восемь рейсов за смену — я двенадцать даю. Ни поломки, ни аварии. Стал на меня кое-кто коситься, вот мол, за большими деньгами приехал, мотору остыть не даст. А я не ради рублей, так я, когда в машине, не отвлекаюсь, впереди дорога в кабине груз — забота. Да и рубли не мешали. Я к тому времени с Анной познакомился, дружить стали. Вечером пойти к ней, а не в чем — все на мне солдатское Костюм надо было купить, зимнюю одежду. Мало-помалу стал я привыкать к мысли, что нет теперь у меня отца с матерью сам себе хозяин. Плохо ли что хорошо — сам думай, располагай. С Витькой мы часто переписывались, а тут и Анна стала мне уже как бы родной. Чуть что — бегу к ней. Она детдомовская, без родителей выросла, смотрю — привыкла ко мне и я у нее один на всем белом свете. Водкой я никогда не увлекался, особо в компании выпьешь — другое дело. Осень — зиму мы с Анной работаем, а как лето наступает, берем отпуск, без содержания неделю другую выпросишь, и другие края смотреть. Три раза вместе ездили.
В хороших местах бывали, а все равно на родину тянет. Посмотреть — ничего особого вроде. Топи да болота, как в песне поется. Комар ест. А все одно хорошо. Мы с Анной решили, как отстроят Покровский Яр, будут сдавать первые дома, попросим квартиру. И осядем там, места вольные, поселок новый, вроде как и жизнь новая начнется. Многие рассчитывают перебраться туда. Нам Бадаев давал полдома на Полевой, да отказался я. Поживем пока в общежитиях. Отдайте, говорю, у кого ребятишки. Получим квартиру, а через год в техникум буду поступать, в автодорожный. Наш районный техникум на механика, чтоб я уже давно об этом подумываю. А работать буду в колонне, пока работы для нее хватает. Я за свою жизнь всего в двух-трех организациях поработал, но такого порядка, как в колонне не встречал. Начальство толковое — а это главное. Отсюда и организация труда. Рабочий он всегда на начальство ориентируется. Из других хозяйств увольняются к нам идут — примите, просятся. Конечно, и заработок привлекает. У нас старики-механизаторы, которые на раскорчевке или вспашке, да хоть и на других работах, в два раза больше чем начальник участка зарабатывают. Да и не только старики. Возьми бригаду Бражникова — одна молодежь. Все после армии, после курсов. А работают, так — любо посмотреть. Дисциплина у них. Он Бражников сам на работе захлестнется, и остальные за ним. Они его, бригадира, наравне с Голицыным понимают. Молодежь каждый год поступает в колонну, демобилизованные в основном. Специальности нет — пожалуйста, иди на курсы. Курсы свои при ПМК — трактористов готовят, крановщиков, экскаваторщиков. Стипендия хорошая, общежитие. Шесть месяцев отучился — получай машину. Главное - было бы желание жить и работать. Другого не раскачаешь. Есть тут у нас один, все космонавтам завидует. Во, говорит, кому повезло. Слетал раз — и на всю жизнь обеспечен. Видал, что слетал. А сам курсы трактористов одолеть не может никак.
Опять сбавил скорость, закуривая. Машину по пустынной дороге Перевалов вел левой рукой, другой помогал в разговоре, но если видел встречную или подъезжали к перекрестку, клал на руль и правую.
— Я так разумею, Валя,— начал он опять — Надо, прежде всего, знать свое место. Способности свои. Что ты сейчас можешь делать, а до него не дорос. Я, к примеру, могу водить машину. Знаю ее — пока все. Так чего ж я стану завидовать кому-то Голицыну хотя бы. Поставь меня завтра на его место и что получится — смех один. А другой лежит себе нога за ногу и размышляет - мне бы вот то, да мне бы вот это, а сам ни с места. В основном в колонне рабочий люд встречаются, правда, иногда. Завтра, кстати, заседание месткома. Будут разбирать кое-кого, приходи. — Молчал, долго думая о чем-то, потом спросил неожиданно, — Никто тебя не обидел за это время? Нет? Есть у нас несколько таких. После отбытия. Визгливые как все приблатненные. За душой нет ни хрена, а пузырятся. Я б таких самосвалом сшибал. Зайдет в кафе, выпьет кружку пива и начинает. А ты если что, говори мне. Я в драки никогда не встревал, но силенка пока есть чую. Вот, — Он сжал кулак и крутанул им, — Раз гвоздану, считай — конец. Ну ладно Валя наговорил я тебе с три короба. Давай высажу, а сам в контору — Валерий Павлович просил после обеда заехать за ним.

Журнал «Юность» № 3 март 1976 г.

Обработка статьи - промышленный портал Мурманской области

Категория: Пойма | Добавил: Zagunda (11.05.2012)
Просмотров: 988 | Рейтинг: 0.0/0