Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Пойма

Местком. Дела семейные

Местком собрался в конце рабочего дня. В начале седьмого бессменный председатель месткома, диспетчер Ерохин — бритоголовый, хмурый — сидел теперь уже за председательским столом в просторной комнате диспетчерской, разбирая всевозможные заявления жалобы, просьбы. Подходил народ. Кроме истцов ответчиков и прочих приглашенных, всегда, как правило, присутствовали начальники участков. Бадаев сидел; разговор обычно затягивался и к концу заседания непонятно было — местком ли это, заседание какое производственное или очередная планерка у начальника колонны?
Местком в диспетчерской, а приглашенные все сидели в коридоре, их вызывали по очереди.
— Ну что,— поднял от бумаг лицо Ерохин — пора начинать. Все собрались, — И посмотрел на Бадаева, листавшего записную книжку.
— Ты председатель твоя власть — улыбнулся тот. Рядом с Ерохиным сидела готовая вести протокол заседания, член месткома Власова, плановик колонны. Первым слушалось дело Самохина.
— Пригласите его — попросил Ерохин
Федор Самохин тракторист с участка Качуры шагнул через порог встал тут же лицом к столу, не подымая глаз, с кепкой в опущенных руках. С ним вошел отец его старик, вахтер мастерских колонны.
— О происшествии сообщит начальник участка,— объявил Ерохин садясь.
Качура поднялся. Он не любил таких заседаний, когда разговор шел о провинившихся рабочих, ему всегда казалось, что разбирают не рабочего, а его Качуру и сейчас глаза б его ни на кого не смотрели, так ему было не по себе.
— Рассказывать особо нечего — загудел он — В овраг залетел вот что.
И повернувшись необычайно быстро к двери, закончил, почти грозя пальцем Самохину,
— Ты мне, что говорил Федор?! Ты мне что говорил, когда я тебе заявление подписывал? Ты клятвы давал, что в рот не берешь! А теперь я красней тут из-за тебя. А теперь я тебя снимаю с трактора — вот что! Мало того — увольняю тебя!
— Погоди! Погоди! — Ерохин постучал карандашом о графин — Иван Ефимыч тебя местком просил рассказать о происшествии, а ты — увольнять. Он виноват, но вопросами увольнения ведаешь не ты. Сначала о деле.
— Он набедокурил, пусть и рассказывает — Мокрый Качура сел.
Неделю назад Федор Самохин работал на пахоте. Это было в понедельник, зарплату же давали перед выходным Он бы слов нет, перетерпел день, проветрил голову, но подъехал шофер, с которым выпивали вчера, привез опохмелиться. Выпили. Самохин не ел ничего утром его и повело. Чувствуя что работать пока не сможет, он поднял плуг, решив угнать трактор за овраг — был через него проезд — чтобы не видели с дороги, и поспать. Поехал, взял спьяну левее, трактор и сполз в овраг, налетел с ходу на пень, сорвал гусеницу. Не выходя из кабины, Самохин уснул. А когда отрезвел, кинулся за помощью. Пока гусеницу ставили, пока тянули трактор двойной тягой — овраг глубокий,— время шло.
— Николаич — поднялся, глядя на Бадаева, отец провинившегося — Вы не увольняйте его, пожалейте меня, старика. Куда ему тогда — трое детей. Накажите как-нибудь, он и сам осознал, мучается
— У тебя самого что — язык отнялся? — спросил Федора один из членов месткома.
— Первый и последний раз,— Самохин глядел в косяк — Перед отцом обещаю. С трактора меня сняли правильно. — Повернулся к Голицыну — Валерий Павлович возьмите к себе, по две нормы буду делать
Голицын молчал
— Федор! — Бадаев снял очки согнутыми пальцами потер глаза. — Сколько лет тебе, Федор?
— Тридцать, — ответил Самохин
— Тридцать лет, — качнул головой Бадаев — Трое детей — И поднял голос до крика, — Да ты бы отца постыдился, старик пришел просить за тебя, как за малолетку! — Помолчал, сказал обыденно. — Как местком решит, так и будет.
— У кого какие предложения? — поднялся Ерохин.
— Оставить — раздались голоса — Всякое бывает.
— Начет сделать за ремонт, а на трактор не пускать пока.
— В ремонтники перевести его, к Ермилову.
— Правильно! У того, небось, не выпьешь лишний раз. Воспитает.
Решили так перевести Федора Самохина в ремонтную бригаду сроком на месяц, а за ремонт трактора, простой его вычесть из зарплаты.
Самохины вышли
— В местком поступило заявление — уткнулся в бумагу Ерохин — от работницы Стукачевой в том, что ее муж, слесарь Стукачев, является домой в нетрезвом состоянии, устраивает скандалы вплоть до рукоприкладства. — Сложил лист вчетверо — Жалобы от гражданки Стукачевой поступали и раньше.
— Да мы уже разбирали его этого Стукачева,— сказал кто-то.
— Вот, вот. Чего с ним возиться — раз не понимает. В милицию передать дело.
— Сказал — и в «милицию». Это проще простого. Посадят, а детей кто кормить станет, ты?
— А что ты предлагаешь?
— Убедить надо, вот что.
— Э-э второй год убеждаем.
Ерохин и сам прекрасно помнил все разговоры со Стукачевым женой его. Он Ерохин пивший даже по праздникам самую малость не мог спокойно видеть пьяного, а по долгу службы ему приходилось еще и разбираться в семейных дрязгах.
Позвали Стучачева.
— Вот что Стукачев,— посуровев еще больше, чем он был, сказал Ерохин — Мы тут, прежде чем пригласить тебя, поговорили уже. Предупреждаем в последний раз, учитывая, что работаешь ты хорошо. Если от семьи поступит хоть малейшая жалоба о твоем поведении, сразу же передаем дело в милицию. А там с тобой шибко нянчиться не станут. Так? — спросил он присутствующих.
Те согласно кивнули.
— А вы попробуйте пожить с этой с моей, — зло сказал маленький черноликий Стукачев, — По-нашему, я кругом виноват.
— Мы жить с нею не будем Семен,— негромко подал голос электрик Сивин, сосед Стукачева. — Ты выбирал, тебе и жить Я в соседях у тебя давно и вся ваша семейная жизнь на моих глазах проходит. В обычные дни ты мужик как мужик. Как получил, выпил, и откуда что берется. То тебе не так, другое не этак. Ты о детях подумай.
— Дети одеты-обуты и не голодают, сам видишь.
— Одеты, вижу, но не об этом речь. Они растут и смотрят на тебя отца — каково им? Пусть жена в чем-то виновата, так ты себя сдерживай.
Стукачев молчал.
— Ты понял, что тебе было сказано? — Ерохин передал заявление Стукачевой секретарю заседания.
— Понял — угрюмо кивнул слесарь.
— Иди, а мы посмотрим, понял ли. Записали в протокол. Следующее дело было не совсем обычным. Повариха столовой Надежда Васильевна Славина попала в вытрезвитель. Повариха хорошая и человек хороший ничего подобного раньше не замечалось.
— Как случилось, Надежда Васильевна? — спросил недоуменно Бадаев, он еще не знал об этом. Если б бумага попала ему то он, жалея женщину не дал бы ей ходу, но подобные бумаги поступали Ерохину, а тот не щадил никого. Провинился — отвечай.
— Как случилось — начала рассказывать Славина, — А очень просто. Буфетчица наша именины собирала, пригласила всех. Ну, идем мы домой. Зинка, Верка и я, все из одного краю. Песни поем. Пели, правда, громко. Смотрю, мужик идет впереди чуть тепленький. Догоняем — мужик знакомый. Я и говорю бабам давайте доведем до дому, а то упадет в канаву, час поздний. А тут машина эта. Схватили они мужика и грузить его, а я не пускаю. А один из них - да ты тетка сама пьяная. Цоп меня, да в машину. А бабы убегать, как бы их не забрали. Привезли, ночуй говорят, завтра расплатишься. Я уж и просила их, чтобы бумагу в контору не посылали. Нет, не послушали.
Все засмеялись.
— Ладно, Надежда Васильевна иди, да в другой раз не попадайся — разрешил своей властью вопрос Бадаев.
И в протокол не стали заносить.
— Что с Юсуповым будем делать, Николай Николаич? — обратился Ерохин к Бадаеву.
Юсупов, спившийся вконец тракторист, несколько раз увольнялся из колонны, а уволясь, проболтавшись месяц (на работу его нигде не принимали) опять приходил с заявлением к Бадаеву. Тот, жалея хорошего специалиста, принимал Юсупова, но ничего не менялось — опять прогулы, жалобы с участка Бадаев принимал, потому Ерохин и обратился сейчас к нему.
— С Юсуповым вопрос ясен,— сказал Бадаев, — Сил на него потрачено много, результатов нет. Оформить документы и отправить на спецлечение.
— Так, с пьяницами все — Ерохин улыбнулся — Теперь квартирный вопрос. К празднику Победы мы сдаем по улице Полевой два двухквартирных дома. Заявлений поступило семь, из них три на улучшение.
— Кто подал заявления? — спросили начальники участков.
Каждый из них был заинтересован, чтобы его рабочий получил квартиру.
Ерохин зачитал список фамилий.
— С квартирами надо решать так, как решали всякий раз,— поднялся начальник третьего участка Петухов — Давать в первую очередь тем, кто давно работал, кто хорошо работает ну и состав семьи учитывать надо конечно.
Качура и Голицын согласились с ним
— Дать на каждый участок по квартире — оторвалась от протокола Власова — одну оставшуюся — мастерским
— Кто на улучшение подал? — спросил Бадаев.
— Ермолаев, Хафизин и Лукин — заглянул в список Ерохин.
— Хафизину и Лукину ладим при первой возможности, а Ермолаев подождет. Он у нас полгода всего, да и семья у него — вдвоем живут. Вот еще что,— отметил в записной книжке Бадаев,— завтра дать наказ завхозу, чтобы к празднику по улице Полевой жители навели порядок, каждый возле его дома. Подправить палисадники, деревья посадить пока не распустились, строго настрого наказать, чтобы не выбрасывали мусор на дорогу. Кто у нас в пятнадцатом доме живет? — спросил он Ерохина.
— Соскин и Степанчук.
— Предупредите их — если и в дальнейшем станут захламлять улицу, будем переводить их в старые дома, а квартиры отдадим более достойным. Евгений Лукич, не забудь — наказал он Ерохину.
Тот в свою очередь отметил что-то в блокноте.
— Следующий вопрос — огласил Ерохин — распределение автомашин. Все вы знаете, что в мае месяце, может быть и ко Дню Победы на район поступит несколько легковых автомобилей марки «Москвич». В колонну для продажи рабочим выделено три автомобиля. Заявлений у меня пять, кому предоставить право покупки?
— Те, кто квартиры просил, на автомашины не подали? — спросил Качура.
— Нет, подали другие.
— Тогда этот вопрос решать, как и квартирный. Выбрать лучших и предоставить им такую возможность. Остальным — в следующий раз.
Так и решили. Заседание месткома подходило к концу. Встал Голицын.
— У меня вот такая просьба к месткому, да и к начальнику колонны. Двое парней с моего участка женятся. Оба — после армии после курсов недавно, помочь бы им нужно.
— Кто женится? — держал над книжкой руку с карандашом Бадаев.
— Большаков и Егоров
— Работают как?
— Хорошо работают. Бригада Бражникова.
— Поможем конечно,— кивнул Бадаев — Когда свадьба?
— У Егорова на День Победы, у Большакова — в конце мая.
— Наум Наумыч,— обратился Бадаев к главбуху колонны, члену месткома.
— Ну! — сразу взял тот недовольный тон
— Да не «ну»! — взъярился мгновенно Бадаев зная характер своего главбуха — Что значит «ну»? Как только разговор заходит о рублях — сразу нукать. Женятся ребята помощь надо оказать вот что.
— Мало ли что женятся — Главбух блестел очками — У нас их десятки демобилизованных что ж, каждому помощь оказывать? А из каких фондов — хочу вас спросить. Я лично против подобного расточительства. Мы купили инструменты для духового оркестра, а они лежат, ржавеют, не так ли?
— Играют уже,— вмешался Ерохин — репетируют к празднику
— Фонды найдутся — ровным уже голосом вступил Бадаев — И помогать и покупать необходимое, мы обязаны. Это наши рабочие. Для нас, конечно, очень важно ваше мнение по поводу средств, но пока колонну возглавляю я и прошу выполнять мои распоряжения. Будем считать, что вопрос с женихами решен. Кстати, - повернулся он к Голицыну — Большакова нужно послать за пополнением. Из армии он недавно, с солдатами сумеет поговорить. Пусть это будет ему предсвадебным поручением. Не сбудьте, приставь его завтра в контору.
— Все — объявил Ерохин — заседание месткома закончено.
Закуривая на ходу, вышли из конторы. Голицын провожал Лукашина. Шли позади других, доски тротуара прогибались, поскрипывали.
— Ты что завтра делаешь? — спросил Голицын.
— Собираюсь в Покровский Яр, к Петухову. А что?
— Поедем вдвоем на участок. В бригаду Бражникова. Познакомишься, ребята хорошие. Перевалов заедет за тобой.

Журнал «Юность» № 3 март 1976 г.

Обработка статьи - промышленный портал Мурманской области

Категория: Пойма | Добавил: Zagunda (11.05.2012)
Просмотров: 1142 | Рейтинг: 0.0/0